Книга Запретное притяжение Альфы, страница 157 – Сандра Лав

Я усмехнулся, глядя в его горящие глаза. В этом мальчишке было столько жизни, что её хватило бы на десятерых.

— С того, что это мой приказ, я подошел к нему почти вплотную, положив тяжелую ладонь на затылок.

— Сначала отдохните. Потом бейтесь, сколько влезет, мешать не стану. А пока я здесь — живо в комнаты, как закончим в подземельях.

Они переглянулись. В их взглядах была смесь досады и глубокого, немого уважения. Усмехнувшись своим мыслям, они молча развернулись и повели нас в сторону темниц.

Тяжелая железная дверь темницы отозвалась протяжным, режущим слух лязгом, который эхом разлетелся по узким коридорам.

Мы шагнули в липкую, густую темноту, которая тут же облепила нас, принося с собой запахи сырости, старой ржавчины и едкого, металлического аромата человеческого страха.

Логан шел впереди, высоко подняв факел. Оранжевое пламя металось из стороны в сторону.

— Это люди Бирона, его самые верные псы, не оборачиваясь, бросил Хьюго. В его голосе звенело ледяное презрение. Он коротко рассказал, как прошел бой, как удалось их поймать.

Когда мы приблизились к нужной камере, я почувствовал, как во мне просыпается нечто темное. Я шагнул внутрь первым, и в ту же секунду, не сдерживаясь, позволил своей ауре выплеснуться наружу.

Пленные, едва завидев мой силуэт в дверном проеме, вжались в камни. Их глаза расширились, отражая безумный ужас. Один из них зашелся в хриплом крике, другой начал судорожно хватать ртом воздух.

Эту тяжесть не выдерживал никто — она давила на грудь, заставляя сердце биться в сбитом ритме, а разум — умолять о пощаде.

Они были жалки. Грязные, со спутанными волосами, они лежали вдоль стены, пытаясь буквально влиться в кладку, лишь бы исчезнуть, лишь бы не чувствовать на себе моего взгляда.

Логан и Хьюго вошли следом. В их движениях не было ни капли жалости — только сухая, отточенная жестокость воинов.

Они рывком, за шиворот, подняли ведунов с ледяного пола. Раздался болезненный кряхтевший звук — кости и суставы пленных протестовали против такого обращения, но их бесцеремонно усадили на шаткие табуреты в центре.

Майк встал по правую руку от меня, его массивная фигура закрывала выход, делая камеру еще теснее. Его глаза опасно блеснули в свете факела.

— Начать? — негромко спросил он.

Я едва заметно усмехнулся, глядя, как один из ведунов мелко дрожит, не в силах остановить стук зубов. Я медленно качнул годовой.

— Пока не надо, мой голос прозвучал неестественно хрипло, резонируя в тесном пространстве.

Я медленно скрестил руки на груди, позволяя тишине и моей ауре сделать за меня самую грязную работу. Под моим взглядом они буквально съеживались, теряя остатки воли.

— Говорить будем? — спросил я, и этот вопрос прозвучал не как предложение, а как приговор, от которого невозможно уклониться.

Майк медленно прошел вперед, и в этой тишине раздался хруст его разминаемых пальцев.

Я же застыл, лишь мои глаза, ловящие каждый блик факела, неустанно осматривали лица пленников. Я видел каждую каплю пота, стекающую по их грязным вискам, слышал их сбивчивое, рваное дыхание.

— Кто дал приказ? Откуда пришли? — мой голос был обманчиво спокойным, но в этой тишине он резал не хуже заточенной стали.

— Жду подробный рассказ. Каждое слово — это секунда вашей жалкой жизни.