Книга Запретное притяжение Альфы, страница 142 – Сандра Лав

Мишель была моим запретом, той к которой я не имел право приближаться. Но наплевав на все запреты я стою напротив нее, не давая ей пройти.

— Что вы творите?! — её голос дрогнул, в нем слышался вызов, смешанный с паникой.

Она сделала резкий шаг назад, пытаясь увеличить расстояние между нами, но в тесном пространстве сарая это было невозможно.

Я сам не понимал, что творю. Мой разум твердил о благоразумии, о долге, о том, что она не для меня.

Но сердце, сердце, которое давно превратилось в камень, теперь бешено качало кровь. Она засела в моих мыслях, в моих венах, под самой кожей. Вырвать её теперь можно было только вместе с плотью.

— Мы с вами обо всем поговорили, Вальтер, она вздернула подбородок, стараясь сохранить остатки своей гордости.

Я не выдержал и коротко, хрипло усмехнулся, запустив пальцы в свои насквозь мокрые волосы, откидывая их назад.

Этот жест был полон сдерживаемой агрессии и нежности одновременно. Она проследила за движением моей руки, судорожно сглотнула, предательский румянец, яркий и живой, разлился по её бледным, мокрым щекам.

— Не обо всем, я качнул головой, сокращая расстояние.

— Решила сбежать, ледышка? Просто бросить слова в лицо и скрыться в тумане?

Мишель вздрогнула. Она обхватила себя руками за плечи, сильно дрожа.

Холод заброшенного сарая и мокрая одежда наконец дали о себе знать.

Её сотрясала та же внутренняя буря, что и меня.

— Ты задала вопрос, мой голос стал тише, опаснее, –и ушла, даже не дождавшись ответа. Ты испугалась того, что можешь услышать, или того, что это окажется правдой?

Она резко отвернулась, скрывая глаза, в которых блестели не то капли дождя, не то слезы.

— Мне не нужен ваш ответ, раз я ушла! выпалила она, и эти слова ударили по моему самолюбию, разжигая внутри настоящую ярость.

Эта ярость была сладкой и горькой одновременно. Я сделал шаг вперед, почти вплотную, так что тепло моего тела начало согревать её озябшую кожу.

В воздухе между нами пахло грозой, мокрым деревом. Она могла лгать словами, могла строить из себя неприступную крепость, но её прерывистое дыхание и то, как она замерла, ожидая моего следующего движения, говорили об обратном. Она хотела этого ответа так же сильно, как я хотел его дать.

— Дайте мне пройти и все!— она вскинула голову, и в этом жесте было столько отчаянной защиты, что я невольно оскалился, зажмурившись от резкой боли где-то под ребрами.

Я открыл глаза и посмотрел прямо в ее расширенные зрачки. Пора было покончить с этой ложью, которую она строила между нами.

— У меня нет истинной. И никогда не будет, мой голос прозвучал глухо.

Она замерла. Ее дыхание прервалось на полувздохе.

— Моя истинная трагично погибла три года назад, продолжал я, и каждое слово давалось мне с трудом, вырывая куски из затянувшейся раны.

— Я даже лица ее не знал. Мы не успели встретиться.

В глубине глаз я увидел целую гамму чувств: шок, пронзительную горечь и ту самую печаль, которую она так старательно скрывала под маской безразличия.

Она сжала кулаки и смотрела на меня, словно видела впервые. В воздухе повисла тяжелая, душная тишина.

— Поэтому никто меня не ждет, не к кому я не спешу, закончил я, обрывая последнюю нить ее оправданий.

Мишель вдруг закрыла лицо руками, словно пытаясь отгородиться от этой исповеди, и начала качать головой из стороны в сторону. Ее плечи вздрагивали.