Книга Запретное притяжение Альфы, страница 145 – Сандра Лав

Я не отпускал ее, пока не почувствовал, как ее сопротивление окончательно сломалось.

Это был слабый, почти робкий отклик — она начала отвечать. Ее движения были неумелыми, медленными, словно она впервые открывала для себя эту территорию чувств.

Она дрожала всем телом, теряясь в моих руках, в запахе дождя и нашей общей агонии.

Я помнил, что она ранена. Эта мысль колола сознание, заставляя на мгновение ослабить хватку, но я тут же вновь потерял контроль, опьяненный ее близостью.

Наслаждался ее вкусом. Одна моя ладонь, до боли собственнически прижимала ее к себе за спину, стремясь стереть любое расстояние между нами, а вторая крепко держала ее за щеку. Я чувствовал пальцами ее нежную кожу и не давал ей ни единого шанса отвернуться, заставляя принимать этот напор.

Внутри меня всё выжигало каленым железом. Когда я вообще ощущал нечто подобное? Никогда. Моя жизнь была чередой холодных расчетов и пустых встреч. Женщины, что были у меня раньше, были лишь тенями, которые не оставляли следа в душе.

Но Мишель, она стала пожаром. Никто и никогда не вызывал во мне такой дикой, первобытной жажды, такого желания подчинить и одновременно защитить.

Она терялась в этом порыве, я чувствовал это по тому, как дрожали ее ресницы. Она отвечала мне — слабо, неуверенно, словно борясь с собой, но это лишь подстегивало мое безумие. Наше дыхание стало общим: рваным, горячим, оглушительно громким в этой внезапно сузившейся до нас двоих комнате.

— Вальтер нам нельзя, сорвалось с ее губ едва слышным стоном прямо в мои губы.

Но я был неумолим. Мое имя, произнесенное ее голосом, эта ее внезапная искренность и отсутствие официальных преград между нами подействовали на меня.

Я зарычал ей прямо в губы, этот звук вырвался из самой глубины груди. Мишель извивалась в моих руках, не зная, куда себя деть от этого пугающего и манящего жара, а я лишь крепче вжимал ее в себя, понимая, что теперь я ее никуда не отпущу.

Это чувство было подобно стихии — первобытное, мощное, оно накрыло меня с головой, вымывая из мыслей всё, кроме этой женщины.

Нежность. Это слово всегда казалось мне чужим, неуместным для такого, как я. Это была не просто страсть — это было сокрушительное открытие: я способен на трепет. И всё это пробудила она.

Она заставила мое сердце, которое я давно считал куском холодного камня, биться с такой силой, что ребрам становилось тесно. Она не просто вошла в мою жизнь — она ворвалась в нее, заставляя меня гореть вместе с ней.

Я изучал её медленно, почти благоговейно. Мои губы накрыли её в поцелуе, от которого мир вокруг перестал существовать. Это было безумие. Сладкое, тягучее, лишающее рассудка. В этом поцелуе было всё: и наши запреты, и ярость, и эта новорожденная, пугающая нежность. Голову сносило окончательно.

Я почувствовал, как её ноги подкосились. Она обмякла в моих руках, теряя опору под натиском чувств, которые, кажется, пугали её не меньше, чем меня.

Если бы не моя хватка, она бы просто рухнула на этот пыльный пол сарая. Я мгновенно перехватил её, крепко прижимая к себе, подхватывая под спину.

Она дрожала. Я чувствовал этот мелкий, лихорадочный трепет всем своим телом. Её дыхание — частое, прерывистое, обжигающее мою кожу — сводило с ума. Она не знала, куда деть руки, как справиться с этим штормом, бушующим внутри.