Книга Запретное притяжение Альфы, страница 131 – Сандра Лав

— Заново! — рявкнул Вальтер. Его голос, подобно раскату грома, разнесся над деревней, заставляя людей выглядывать из окон и выходить на улицу.

Уже полдеревни собралось поглазеть на это зрелище. Подхватив подол платья, я пошла туда, движимая смесью болезненного любопытства. Что это за представление? Зачем он выставляет свою силу напоказ?

Внутри меня всё кипело от невыносимой, жгучей несправедливости. Гнев, смешанный с острой, колючей тревогой, поднимался от самого сердца, перехватывая дыхание.

«Зачем? Зачем он так рискует?!» — кричал мой внутренний голос, пока я смотрела, как он уверенно тренирует своих воинов, даже не поморщившись.

Вчера я видела его слабость. Я видела кровь, пропитавшую ткань, слышала его прерывистое дыхание, когда жизнь, казалось, висела на волоске. А сегодня он ведет себя так, словно раны — это лишь досадная царапина.

Почему этот мужчина позволяет себе пренебрегать собственной жизнью?

Он твердил мне об осторожности, он смотрел на меня с той странной, тяжелой заботой, от которой по коже бежали мурашки. Он требовал, чтобы я спасалась. А сам?

Я стояла, оцепенев, и не могла отвести взгляда от его широко расправленных плеч. Моё сердце билось о ребра, — в нем жили одновременно и яростная злость на его безрассудство, и пугающее, неосознанное преклонение перед этой сокрушительной, дикой силой.

Аглая что-то кричала мне вдогонку, но её голос тонул в шуме моей собственной крови, пульсирующей в ушах. Он ослушался.

Я замерла, оказавшись в нескольких шагах от него. Глаза Вальтера были грозными, почти нечеловеческими. Он не давал своим людям ни секунды передышки, гнал их, заставляя превосходить пределы своих возможностей.

— Слабаки! — снова выкрикнул он, и в этом слове было столько презрения, что я невольно поежилась.

— Усерднее! Сильнее! Быстрее!

Одним резким, хищным движением он сам упал на землю и присоединился к ним.

Весь воздух в моих легких испарился. Его движения были идеальными, слаженными. Каждая мышца на его спине перекатывалась под кожей. В этот момент слово сталь обрело для меня физическое воплощение. Он был несокрушим. В нем было столько мужества и грубой, неоспоримой силы.

Я заметила, как девушки из соседних домов, прикрывая рты ладошками, пожирали его глазами. Они обсуждали его, их взгляды были полны вожделения и желания.Они смотрели на него — открыто, жадно, бесстыдно.

В моей груди, против моей воли, где-то под сердцем, шевельнулось странное, горькое и острое чувство. Которое понять я не могла, как бы не пыталась. Мне не понравилось, что они так в открытую смотрят на него.

Вальтер же, казалось, вовсе не замечал этого внимания, или, что еще хуже, принимал его как должное, оставаясь холодным и недосягаемым.

Он резко вскочил, ничуть не запыхавшись.

Шепот жителей за моей спиной сливался в гул. Я поймала себя на том, что действительно не дышу. Грудь сдавило, а в горле пересохло так, что любая попытка сглотнуть причиняла почти физическую боль.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд, завороженная этим смертельным танцем.

Его воины — огромные, закаленные в боях мужчины — нападали на него один за другим, а иногда и по двое. Сталь звенела так пронзительно, что становилось не по себе.

Но Вальтера это не смущало. Напротив, каждый новый выпад противника только разжигал в нем дикое, хищное пламя. Он не просто защищался — он атаковал в ответ с такой яростью и точностью.