Книга Запретное притяжение Альфы, страница 128 – Сандра Лав

— Я посмотрю на ваше поведение, глава, с этими словами она позволила себе слабую, почти невесомую улыбку.

Мишель поднялась, её платье шелестнуло по полу, и она ушла, оставив после себя лишь легкий аромат мяты, трав и недосказанности. А я остался сидеть в тишине, чувствуя, что рана в плече больше не боит так сильно, как странная тяга в груди.

Мишель

Всю ночь я не могла уснуть. Я ворочалась, кутаясь в одеяло, но ничего не помогало.

Мне чудилось, что я слышу каждый его вдох — тяжелый, глубокий, рваный, за стенкой. Этот звук проникал сквозь дерево, сквозь подушку, которой я пыталась закрыться.

Я шепотом проклинала всё на свете: эту бесконечную ночь и, прежде всего, саму себя. Почему я так отчаянно, до боли в висках, волнуюсь о нем?

Ведьма внутри меня кричала об опасности, напоминала о том, кто он и кто я. Мы — две разные стихии, охотник и та, на кого охотятся. Но вся моя защита рассыпались в прах, стоило мне вспомнить его взгляд.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как горят щеки. Его глаза, от них невозможно было спрятаться даже в этой непроглядной тьме. Они преследовали меня, пронзали насквозь, обнажая всё то, что я так тщательно скрывала от мира. Вальтер не просто засел в моих мыслях — он вцепился в моё сердце своими волчьими когтями и не отпускал.

После нашего разговора на кухне мой мир перевернулся. Сердце всё еще билось в сумасшедшем ритме. Я вздохнула, почувствовав резкий спазм в животе — то ли отголосок травмы, то ли это странное, пугающее чувство, которое я никак не могла назвать по имени.

Что мне делать? Как смотреть ему в лицо? Меня никогда не заботили мужчины, их внимание было лишь досадным шумом. А теперь, теперь я чувствовала себя беззащитной, лишенной своего щита.

Так я промучилась до самого рассвета, наблюдая, как серая мгла за окном постепенно превращается в бледное утро, и понимая одну страшную вещь: как бы я ни гнала мысли о Вальтере, он уже стал частью моей души.

Утро встретило меня тишиной. Я чувствовала себя совершенно разбитой. Веки налились свинцом, а в голове стоял густой туман. Кое-как натянув платье, я вышла из комнаты.

В кухне уже возился дедушка. Эдгар обернулся, глаза тут же осмотрели мое бледное лицо.

— Встала уже? — тихо спросил он.

Я лишь кивнула, не в силах выдавить ни слова.

Механически, я прошла к печке и начала расставлять тарелки для завтрака. Пальцы едва слушались. Внутри росло странное предчувствие.

— Не торопись, Мишель. Наши гости уже ушли, бросил дедушка, продолжая возиться с чем-то у окна.

Рука с тарелкой застыла в воздухе, а сердце, кажется, пропустило удар, а затем болезненно сжалось. Я резко развернулась, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Взгляд заметался по пустой комнате, останавливаясь на тех местах, где еще вчера были они.

— Когда? — шепотом сорвалось с моих губ. Голос был чужим, надтреснутым.

— Час назад. Поблагодарили за помощь, ответил Эдгар, и мне показалось, что в его голосе проскользнула жалость.

Я кивнула, глядя в пустоту.

— Как, как Вальтер себя чувствовал? — я не выдержала, вопрос вырвался прежде, чем я успела прикусить язык.

Эдгар странно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой становится неловко, будто он прочитал мои самые сокровенные мысли. Он подошел ближе, положив руку на стол.