Книга Запретное притяжение Альфы, страница 10 – Сандра Лав

Сердце в этот момент же остановилось, прекратило свое бешеное биение, словно подчиняясь жуткой, холодной правде. Пустота, абсолютная, всеобъемлющая пустота.

Я ничего не чувствовал. Совсем. Это могло означать только одно. Её больше нет. Связь оборвалась, даже не окрепнув, даже не успев стать настоящей. Именно так я встретил, именно так нашел свою истинную, чтобы тут же, в один миг, безвозвратно её потерять.

Мишель

Чувствую, как меня трясут, сильно, настойчиво. Мои глаза слипались, тяжелые. Открыть их составило небольшого, но мучительного труда.

Стоило это сделать, как яркий, режущий свет ослепил меня, заставляя инстинктивно зажмуриться.

Горло охватил невыносимый спазм. В легких не было воздуха, казалось, я задыхаюсь, захлебываюсь. Я стала кашлять, хрипло, надрывно, пытаясь отдышаться, отвоевать каждый глоток живительного кислорода.

Тело пробила судорога, меня скрутило, и я почувствовала, как чья-то большая, шершавая ладонь осторожно гладит меня по спине, помогая, словно выталкивая застрявший воздух.

Медленно, с большим усилием, я приоткрыла глаза снова. Мутный взгляд скользнул по неясным очертаниям, пока не наткнулся на морщинистое лицо дедушки.

Его глаза были полны облегчения и чего-то похожего на благоговение. Он выдохнул, облегченно качая головой из стороны в сторону, протирая свой лоб платком.

Я закрыла глаза на мгновение, чтобы унять бешено, загнанно бьющееся сердце, которое, казалось, готово было вырваться из груди.

— Живая, слава богам, живая, прошептал он, и в его голосе сквозила такая неподдельная радость, что я почти почувствовала её физически.

— Где я? — прохрипела я, мой голос был едва слышен, сорван и тих. Сил не было совсем, они будто испарились, оставив лишь слабость.

А в груди сдавило так сильно, что стало трудно дышать. Такая ноющая, тягучая боль, что стало даже не по себе, словно что-то внутри меня оборвалось или было безвозвратно утеряно.

Я попыталась привстать, опершись на локти, и тут же почувствовала боль.

Мы ехали. Мерное покачивание, скрип дерева, мягкие толчки — я была в повозке.

— Лежи, девка, лежи, лежи, ласково, но настойчиво произнес дедушка, и его рука, бережно, но решительно положила меня обратно на что-то мягкое.

Я подчинилась, слишком слабая, чтобы сопротивляться, слишком потрясенная, чтобы осознать все произошедшее.

Я послушалась этого дедушку, а сама насторожилась, кто он и почему помогает мне.

Я зажмурилась, пытаясь оттолкнуть от себя яркий свет и нарастающую тошноту. В голове начали вспыхивать обрывки воспоминаний. Река.

Яркий свет, толчок, оглушительный крик, а потом – падение. Падение в ледяную, бурлящую бездну. Помню, как течение было быстрым, неумолимым, как оно сразу же подхватило меня, завертело, утащило в свои темные глубины. Я даже не успела среагировать, не успела собрать свою силу, чтобы сопротивляться. Ничего. Только холод, мрак и паника, пронзившая до костей.

Сглотнула, ощущая, как горло снова сжимается, а во рту все еще стоит привкус речной воды.

Мне было так плохо, так отчаянно плохо. Сколько я проплыла в этой безжалостной реке? От одной мысли об этом меня затрясло. Неконтролируемая дрожь пробежала по телу, это был не только страх, но и пронизывающий до самых костей холод.

Дедушка заметил это. Его взгляд, внимательный и проницательный, остановился на мне. Не говоря ни слова, он ловким движением накинул на меня тяжелый, пахнущий костром и шерстью плащ.