Книга Попаданка для Хранителя, страница 4 – Дина Чудинская

Ответ я получила очень быстро. Но сначала надо было все-таки сделать этот шаг.

Если бы мне кто нибудь заранее сказал, что моя судьба решит кардинально поменять курс в момент выноса мусора, я бы хотя бы надела нормальную шапку.

Но никто не озаботился тем, чтобы предупредить меня, и поэтому я просто сделала шаг.

Всего один, самый обычный, на ступеньку, которую видела тысячу раз. И в ту же секунду поняла две вещи.

Первая: этот блестящий кусочек у порога — не симпатичный надежный фрагмент асфальта, а аккуратная наледь, заботливо зашлифованная сотнями таких же идиотов, как я.

Вторая: я уже не стою.

Мир поехал. Одна нога уехала вперед, другая поскользнулась вслед, пакет с мусором дернулся в сторону, телефон с включенным фонариком описал красивую дугу, освещая весь подъезд так, будто я вышла с титрами «каскадер: Александра Снегирева».

Времени стало внезапно очень много.

Я успела подумать, что это было невероятно предсказуемо. Что я предупреждала подъезд. Что мишура на перилах выглядела максимально злорадно.

И что Новый год действительно собирается умереть именно так: в падении назад, с глухим ударом затылка о бетон. Ну или не Новый год, а одна отдельно взятая ду… не очень ловкая особа.

Удара не случилось.

Звук пропал первым. Вместо ожидаемого «бах» все вокруг стало мягким и вязким, как будто слишком много ваты напихали в уши. Свет телефона расползся полосами, превратился в размазанные пятна.

Я зависла.

В буквальном смысле. Тело все еще было в позе «сейчас с грохотом рухнем», но падение закончилось где то на полуслове. Воздух под спиной стал странным — холодным, но упругим, как будто меня поймала невидимая подушка.

«Так не бывает», — сказала привычка к здравому смыслу.

«Сиди тихо, сейчас будет трюк», — ответствовал внутренний режиссер.

Вокруг сгустился полумрак. Подъезд исчез так быстро, что мозг сначала решил: это просто темнота от того, что я закрыла глаза. Я попыталась их открыть и поняла, что они уже открыты.

Просто теперь не было ни стен, ни лестницы, ни тусклой лампочки над дверью. Было какое то странное, скользкое, пустое «между».

Не вода, не воздух. Как если бы тебя поместили внутрь зимнего дыхания — того самого, когда ты выдыхаешь в мороз, а пар еще висит в воздухе, не решаясь стать инеем. Все вокруг мерцало. Неярко, как забытая гирлянда в соседнем окне, которую забыли выключить на день.

Я все еще держала в руках пакет и телефон. Пакет жалобно шуршал, телефон перестал светить, но ощущался в пальцах вполне реальным. По крайней мере, что-то тут оставалось нормальным.

Лететь я не летела, падать не падала. Скорее зависла в очень неловкой паузе между «еще» и «уже».

«Так, Саша, спокойно, — сказала я себе, — Ты либо умерла, либо у тебя сотрясение, либо кто-то сверху решил, что твоя жизнь нуждается в редактуре жанра. В любом случае паника сейчас — не самая лучшая стратегия».

Где-то рядом протянулся звук. Тихий и удивительно земной: будто ветка царапнула стекло. Потом — еще один. Шуршание. Легкое, осеннее.

Снег.

Он появился ниоткуда — крохотная белая точка, медленно падающая перед моим носом. Настоящая снежинка, идеальная, с узором. Я видела ее ясно, хотя вокруг вроде бы было темно. Она кружилась медленно, как в замедленной съемке, и почему-то чуть светилась изнутри голубым.