Книга Попаданка для Хранителя, страница 10 – Дина Чудинская

Я отмечала, чего нет. Нет бумажных снежинок на окнах, нет искусственных елок, нет блестящего безвкусного «Новый год в каждый дом». Зато на стенах висели дощечки с датами сбора урожая и маленькими аккуратными цифрами. Весь город напоминал бухгалтерскую книгу, только красивую.

У одной лавки нам перегородили дорогу запахи: хлеб, жареный лук, что-то пряное. За прилавком стояла женщина в ярком зеленом пальто и фартуке прямо поверх.

— Лина, — представил ее Арден, — У нее лучший чай на весь Листвен, а может, и на всю Листарию.

— Приветствую, Хранитель, — улыбнулась она. Окинула меня взглядом с ног до головы, — Это и есть наша снежная беда?

— Я пока — максимум неприятность, — возразила я, — До беды мне еще расти и расти.

Лина хмыкнула и сунула мне в руки глиняную кружку:

— Пей, неприятность, — сказала она, — с горячим чаем жизнь веселее.

В кружке оказалось что-то среднее между чаем и компотом. Пахло медом и корицей.

— Люди не боятся? — спросила я, глядя вокруг, — Праздник же. А тут снег в лесу и неприятность в пальто.

— Люди боятся всегда, — спокойно объяснила Лина, — но у них дети, работа и кастрюли. Некогда бегать по площади и кричать, да и волосы на голове рвать как-то странно. Они будут смотреть, слушать и делать вид, что все в порядке. А вечером обсудят на кухне.

Выпив чаю, мы двинулись дальше, мимо лавки с шалями — их длинные кисти выглядели мягко и ласково, медовой и овощной лавок. Мужчина со смеющимися глазами и светлой курчавой бородой продавал деревянные игрушки: птиц, колесницы, смешных зверей. Я поймала себя на том, что ищу среди них снегиря. Напрасно.

Дальше начинались жилые улицы. Узкие переулки, балконы, на которых сушилось белье и висели гирлянды из листьев и лент. На Улице Теплых Крыш действительно почти из каждой трубы шел дым. Дети сидели на карнизах и свесив ноги, болтали ими, как маятниками.

Один мальчишка заметил меня и замер.

— Она холодная, как утро у реки, — шепнул он подруге, — Смотри, даже воздух вокруг нее парит.

Я посмотрела на свои рукава. И правда: от моего дыхания в воздух лениво поднимался привычный белый пар, от остальных — нет.

— Ты видела снег по колено? — спросила девочка, — Не тут, там, откуда ты упала?

— Видела, — ответила я, — и по пояс тоже. По нему ходят в валенках, проваливаясь. Его чистят лопатой и он скрипит на дорожке под ногами. А еще он сверкает ночью в свете фонарей.

Дети слушали так, будто я рассказывала сказку. Для них это и была сказка.

Арден все это время шел рядом, молча. Его город вел себя спокойно, а он — нет. Я чувствовала, как он напряженно ловит каждый взгляд, каждый шепот, как проверяет, не дрогнули ли невидимые границы.

Мне почувствовала странную зависть. Они жили в мире, где зима не приходила, не ломала отопление, не срывала крыши, не заметала дороги. Весна не запаздывала, урожаи не вымерзали. Стабильно.

Только где то внутри этой стабильности зияла пустота в форме снежинки.

Мы вернулись на площадь. Торговцы заканчивали раскладывать свои товары, музыка пробивалась из таверны. Над Площадью Семилистника медленно вращались в воздухе листья.

Я поставила кружку на край фонтана и вытянула руку ладонью вверх, сама не зная зачем.

В воздухе ничего не менялось. Тепло, сухо, осень.

Потом из ниоткуда выпал один единственный снежок.