Книга Попаданка для Хранителя, страница 3 – Дина Чудинская

Я посмотрела на елку, на телефон, на голые батареи под подоконником и вдруг очень ясно поняла: что-то в этой системе сломано. Не в мире вообще — я не настолько пафосна. В моей личной маленькой системе координат «зима — Новый год — счастье — смысл».

Зима была. Новый год приближался, как поезд без тормозов. А вот с двумя последними пунктами наблюдались технические трудности.

— Ладно, — сказала я елке, — Попробуем тебя все-таки зажечь.

И тут отключили свет.

Не на весь дом: только на моей лестничной клетке, что я узнала по резко потемневшей окружающей действительности и по очень красочному мату сверху. Сосед с пятого, тот самый подвид сверлящих, явно пострадал первым.

Квартира провалилась в тьму и промозглость декабрьского вечера. За окном лениво падали три снежинки на километр, на кухне пафосно страдая, умирал чайник, выпуская последний свист.

— Символично, — сказала я, — Очень тонкая режиссура.

Ванна была полна мокрого белья, раковина — немытой посуды, голова — чужих задач. И где-то там, между мандаринами и отчетом, мне нужно было найти место для самой себя.

И для Нового года. Если он все-таки, случайно или по ошибке, еще жив.

Я натянула пальто прямо поверх домашней футболки, сунула ноги в зимние ботинки, схватила фонарик и пакет с мусором — потому что раз уж все равно идти проверять щиток на площадке, заодно можно спуститься во двор и выбросить на помойку старый год в виде пустых упаковок от йогурта, пакетов от булочек и прочих яблочных огрызков.

В подъезде пахло чем-то жареным, кошками и слегка — надеждой: кто-то уже успел повесить мишуру на перила. Мишура тускло поблескивала в свете моего телефона.

— Если я сейчас навернусь на льду, — предупредила я вслух подъезд, — то официально предъявлю претензии вот этой вот мишуре. Она меня отвлекла. Учтите.

Подъезд ничего не ответил. Подъезды вообще редко вступают в дискуссии, для этого им, вероятно, нужна более веская причина.

Я спустилась на первый этаж, толкнула тяжелую дверь, и холод ударил в лицо так резко, что я на секунду зажмурилась. Зимний воздух был влажным, пах железом, снегом и чем-то еще — тем самым, из детства, когда ты выходишь во двор, а там уже слышны салюты из дальних дворов и бодрые шаги людей с пакетами подарков.

Двор встретил меня сумерками и привычной лотереей «лед или полет». Под ногами тянулась полоска темного асфальта, по краям — припорошенные сугробы и подозрительно блестящие пятна.

Я сделала осторожный шаг на крыльцо, потом еще один. Пакет с мусором шуршал в руке, как хрустальный магический шар на грани падения.

— Сегодня, — напомнила я себе и своей спине, — мы ведем себя аккуратно. Никаких подвигов. Никаких резких движений. Никаких…

Я посмотрела вниз, оценивая, как лучше поставить ногу, и на секунду отвлеклась: во дворе кто-то включил гирлянду на балконе, и разноцветные огоньки вспыхнули в темном воздухе, как маленький приватный фейерверк.

Что-то болезненно екнуло под ребрами. Вот оно, простое чудо: обычные лампочки на обычном проводе. Можно просто смотреть и верить, что зима — к лучшему, а Новый год — он и в мои тридцать все еще про надежду, а не про отчеты.

Я сделала еще шаг.

И очень вовремя подумала: «Интересно, если вселенная решит устроить мне какой-нибудь сюжетный поворот, он начнется с банального подскальзывания или хотя бы с чего-то более изящного?»