Книга Попаданка для Хранителя, страница 23 – Дина Чудинская

— Ладно, — сказала я, — Тогда давай сделаем уже это, пока я не передумала.

Перо оказалось неожиданно тяжелым. Когда я взяла его, серебристый кристалл коснулся кожи. В ладонь вонзился тонкий укол холода, как игла, которую передержали в морозилке.

Печать отозвалась.

Ледяная сфера на постаменте вспыхнула изнутри слабым светом, белое внутри шевельнулось чуть сильнее. Мне показалось, что в глубине я на секунду увидела настоящий снегопад.

Я расписалась: «Александра Снегирева». Буквы вышли чуть кривыми, пальцы дрожали.

Холод от пера стянулся в центр ладони и остался там тонким кругом, как невидимый шрам.

— Печать приняла контакт, — тихо сказал один из свидетелей.

Арден взял перо. Для него укол, кажется, не был новостью, но я заметила, как он едва заметно поморщился. Когда он поставил свою подпись, ледяная сфера вспыхнула чуть ярче, а воздух в комнате на миг стал плотнее.

— Связь обновлена, — констатировал Верен, — Хранитель и проводник несут совместную ответственность за эксперимент.

Слово «совместную» прозвучало как приговор и как обещание сразу.

Я посмотрела на свою ладонь. Там, где кристалл коснулся кожи, выступил крошечный иней, который тут же растаял.

Печать, кажется, признала меня.

— Поздравляю, — сказал Арден, уже неофициально, когда мы выходили из Башни, — Теперь ты не просто случайная снежная аномалия. Ты часть договора с нашей зимой.

— Какой головокружительный карьерный рост… А вы, Хранитель, официально стали моим коллегой по безумию, — ответила я, — Надеюсь, смирительные рубашки в этом мире достаточно теплые.

Где-то далеко, внизу, на площади, Рей наверняка уже рассказывал всем, как будет лепить первый в истории Листвина снеговик. Лина наверняка делала вид, что не верит, но уже прикидывала, сколько приготовить жаркого на самую холодную ночь и кто будет варить глинтвейн.

А я шла по лестнице вниз, с тонким холодом в ладони и очень ясным пониманием: теперь этот мир и его Хранитель официально тоже немного мои.

Тренировки официально назывались «калибровка локальных холодов». По факту это выглядело как очень странный кружок по интересам: я, Хранитель погоды и несколько добровольцев, которые не успели вовремя спрятаться.

— Ты ведь помнишь, что главная задача — замораживать только то, что по плану? — спросила она, — Это просто, я уверена, что ты справишься.

Арден покосился на нее и встал напротив, у камина, как преподаватель в аудитории.

— Сначала учимся отличать «холодно людям» от «холодно воздуху», — объяснил он, — Ты не должна ощущать чужие пальцы, только течение силы. Представь, что поднимаешь только воду из колодца, а не выдергиваешь ведро вместе с веревкой.

— Прекрасно, — вздохнула я, — В прошлой жизни мне не хватало метафор с ведром, приходилось обходиться водопроводом.

Первое задание было простым: охладить чай в кружке, не задев стол.

Я сосредоточилась, вдохнула, почувствовала знакомый уже тонкий свербящий холод где-то под ребрами и аккуратно «потянула» его к кружке.

Через секунду вода покрылась тонкой корочкой льда. Через две — по столешнице побежал иней. Через три я с ужасом поняла, что у Лины на чашке тоже образуется ледяная кайма.

— Стоп, — резанул голос Ардена.

Он положил ладонь на стол. Тепло от его кожи пошло по древесине волной, стирая лишний иней, но кружка передо мной осталась с красивой прозрачной ледяной «крышечкой».