Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 40 – Виктория Богачева

Потом я услышала его имя и с трудом устояла на ногах: Тайный советник Александр Николаевич Ростопчин.

Тот самый, о котором говорили в салоне княгини Хованской!

Он обратился ко мне.

— Так это вы?..

А у меня перед глазами пронеслось, как мы встретились впервые. Три года назад. Спустя неделю после того, как я очнулась в лечебнице с пробитой головой.

Встретились в городском полицейском управлении.

И оба — на скамье подозрительных личностей.

Три года назад, полицейское управление города N-ска

Я сидела на жесткой скамье у стены, стараясь не дрожать. Воздух был спертым, пахло табаком, сыростью и тоской.

В полицейском управлении я оказалась после того, как меня выставили из лечебницы. Сестры милосердия передали меня служащим порядка с рук на руки: за отсутствие документов и неумение внятно объяснить, кто я и откуда. И еще из-за раны на голове, которая чудом не оказалась смертельной.

Меня записали в подозрительные личности. Они думали, я могла быть беглой преступницей, воровкой, кем угодно.

Я смотрела в пол, пытаясь придумать разумное объяснение для полиции, когда услышала рядом чей-то голос.

— Кто у вас здесь? Муж, жених?

Я повернулась.

На соседней скамье сидел мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Одет он был скромно — поношенный сюртук, видавшие виды ботинки, но что-то в нем насторожило меня и заставило напрячься. Он отличался от всех тех, кого я встретила за недолгое время пребывания в этом мире.

— Никто, — ответила коротко, но, помедлив, решила добавить. — Я сама.

— Сами? — хохотнул он. — Неужто вы воровка, мадемуазель?

— Я не знаю, — честный ответ вылетел изо рта, прежде чем я успела его хорошенько обдумать.

Я была очень небрежна в первое время здесь. Наверное потому, что долго не могла поверить в реальность происходящего. Все надеялась, что это какая-то игра, сбой в Матрице, и я скоро вернусь. Вот и позволяла себе... всякое.

Потом я научилась тщательно следить за словами и контролировать каждое, но исправлять некоторые вещи было уже поздно.

Мужчина повел бровью, будто всерьез заинтересовался. У него были темные, внимательные глаза с насмешливым прищуром. Он слишком спокойно сидел и слишком уверенно себя вел, что совсем не вязалось с местом, в котором мы оба оказались.

— Не знаете, воровка вы или нет? — протянул он. — Дерзко. И весьма интересно. Обычно человек точно уверен, что он не брал чужого.

Я резко втянула воздух и с досадой отвернулась от него, поскольку разговор заставлял меня нервничать, а я уже была на грани своих сил.

Но странный случайный незнакомец не унимался.

— За что вас задержали? — спросил он небрежно, почти лениво. — Только не говорите, что за красоту.

Половину моей головы покрывала наложенная в лечебнице повязка. Выглядела я так, словно поднялась вчера со смертного одра, и в какой-то степени это было правдой. Назвать меня красивой мог только слепец, а слепцом мужчина не был. Он просто насмешничал и издевался.

— Меня не задержали, — сварливо пробормотала я в ответ, — я не помню, кто я такая. Наверное, из-за удара по голове, — и выразительно указала на свою повязку. — Из лечебницы меня привезли прямо сюда.

— Вы не помните, кто вы такая? — его брови поползли наверх. — Сколько вы пролежали в лечебнице? У вас нет родни? Ни мужа, ни матери с отцом?