Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 33 – Виктория Богачева

Я приложила его к себе, глядя в зеркало.

Вдовствующая преподавательница смотрела на меня с укором.

Но где-то под ней была женщина.

Я повесила платье на дверь и сказала шутливо:

— Сегодня позволим себе роскошь. Роскошь быть живой.

Тем более я намеревалась совершить кое-что очень сумасбродное.

Стоя перед зеркалом, я сняла заколки, которыми обычно скрепляла волосы в узел, и тяжелые пряди волной рассыпались по плечам. Сложные прически я не любила — и не умела, признаться.

Я собрала волосы в низкий гладкий пучок на затылке, но не как обычно — не туго и не в спешке. Позволила нескольким прядям свободно лечь по вискам и закрепила его парой тонких шпилек с черным жемчугом на концах.

К восьми вечера вернулся посыльный от полковника и сообщил, что тот непременно прибудет в срок. В этом я не сомневалась и уселась ждать своего кавалера в гостиной. Внутри как раз проснулся голос совести: некрасиво было использовать Оболенского в корыстных интересах.

Некрасиво, кто же спорит.

Но — необходимо. Я должна была проверить свои догадки: Зинаида — беспечная участница Народной воли или же засланный казачок, потому что я успела вставить кому-то палок в колеса?

Это был не порыв глупого любопытства. Нет, я должна была знать, особенно с учетом тайн, которое хранило мое прошлое. Я должна знать и быть наготове.

Ровно в восемь часов двадцать девять минут в квартире раздалось противное дребезжание звонка. Настасья бросилась открывать, я же, как и приличествовало, вплыла в прихожую.

Полковник Оболенский явился при параде: во фраке глубокого черного цвета, с атласными лацканами, под ним — светло-серый жилет и снежно-белая сорочка с жестким, крахмальным воротником и темная бабочка. На руках — перчатки, в правой ладони он держал лаковую трость с серебряным набалдашником.

Красивый, статный мужчина, который...

… ничего не трогал в моем сердце.

— Доброго вечера, Ольга Павловна. Я весьма польщен, что вы приняли мое предложение, — пророкотал он, жадным взглядом окинув меня с ног до головы.

— Благодарю за приглашение, Лев Васильевич, — посмотрев ему в глаза, произнесла я, и он, должно быть, смутился собственного взгляда.

Откашлялся, хмыкнул и выхватил у подоспевшей Настасьи накидку.

— Позвольте, Ольга Павловна, — развернул ее и помог мне надеть, задержав ладони на моих плечах дольше положенного.

Затем он сам открыл дверь из квартиры и шагнул в сторону, пропустив меня. Мы спустились, и я увидела у подъезда роскошный экипаж с именными вензелями.

Полковник Оболенский весьма недурно жил, находясь в отставке.

Он помог мне подняться в экипаж и сам устроился на сиденье напротив. Я была вдовой, так что кататься вместе с мужчинами мне не возбранялось. В пути мы немного поговорили о всяких глупостях: о переменчивой погоде, разбитых дорогах и прочих мелочах. Когда я увидела, что мы выехали на набережную и оказались неподалеку от места, которое указала Зинаида, то принялась усиленно обмахиваться веером.

Конечно же, Оболенский повел себя ровно так, как я ожидала.

— Что такое, Ольга Павловна? Вам дурно? — заволновался он.

— Да, немного укачало, — пролепетала я и затрепетала ресницами.

— Ах, кучер, раззява! Ну я ему задам!

— Полно вам, Лев Васильевич. Давайте пройдемся немного.

— Конечно, конечно, вам нужно на свежий воздух, — он забарабанил кулаком в стенку и велел остановиться, затем помог мне спуститься на брусчатку тротуара.