Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 31 – Виктория Богачева

И вторая мысль, еще хуже первой, также меня терзала.

А вдруг это проверка. Проверка меня, а Зинаида — никакая не революционерка, а засланный казачок, и кто-то хочет посмотреть, как я стану действовать в подобной ситуации? Сдам девушку Третьему отделению? Промолчу и притворюсь, что ничего не было? Пойду на эту встречу?..

— Мадам, простите, с вами все хорошо?

Вопрос сотрудника почты привел меня в чувства.

— Вы очень бледны, не желаете ли воды?

— Нет-нет, — я потрясла головой и выдавила улыбку. — Благодарю, со мной все хорошо. Долго ли мне еще ожидать?

— Мы как раз закончили, мадам. Письма будут отправлены сегодня же, вечерней почтой.

— Прекрасно, — и вновь я заставила себя улыбнуться. — Когда они будут доставлены?

— Как правило, в течение двух дней.

— Благодарю вас, — повторила я и, держась ладонью за деревянную створку, отошла от стола, возле которого меня обслуживали.

Сейчас бы самое время мне радоваться, что через несколько дней девушки получат долгожданные ответы на свои заявления, но по груди растекался липкий, неприятный страх.

Я решительно направилась на улицу и велела извозчику доставить меня домой как можно скорее. Вокруг уже смеркалось, заканчивался короткий день ранней весны. Я ужасно припозднилась сегодня, а вечером меня ждало еще одно занятие с учениками, которых я обучала, не взимая платы.

Дома меня поджидала довольная Настасья.

— Приходил человек от господина полковника, — сообщила она мне, помогая снять шаль и пальто. — Оставил вам карточку.

Я бросила быстрый взгляд на стол возле входной двери, который использовали для визиток и записок, если не удавалось застать хозяев дома, и прошла мимо.

— Барыня! — Настасья всплеснула руками. — Карточку-то, карточку-то позабыли!

— Тебе что, полковник Оболенский платит, чтобы ты свахой ему выступала? — поинтересовалась я строго, потому что ее назойливое желание пристроить меня к какому угодно мужчине начало изрядно утомлять.

— Да я же… да я же... о вас пекусь! — выкрикнула она и совершенно по-бабьи завыла, утирая слезы платком.

Я усмехнулась и махнула на нее рукой. Затем прошла в спальню, плотно закрыла дверь и подошла к столу, чтобы зажечь свечу. Вытащив из кармана злополучный листок, быстро поднесла его к огню, не оставив себе времени на колебания. Пламя занялось мгновенно, и вскоре в моей ладони остался лишь пепел.

Но несмотря на то что решение уже было принято и даже исполнено, меня по-прежнему терзали сомнения. Адрес я запомнила наизусть, и потому размышляла, а не стоит ли мне поехать и понаблюдать издалека? Конечно же, подходить близко я не собиралась, боже упаси! И тем более участвовать в подобного рода... активностях.

Но не стоит ли мне поехать и посмотреть... и что делать потом? Рассказать кому-то? Сдать их всех жандармам?

Черт!

Я обессиленно рухнула на стул и уткнулась лбом в сложенные на столе руки. Лучше бы Зинаида никогда не передавала мне этот дурацкий листок!

В этот момент в дверь позвонили, и резкий дребезжащий звук заставил меня подскочить от испуга. Спустя мгновение раздался зычный голос Настасьи.

— Барыня! Пришли к вам!

К огромному моему счастью гости были желанными. В прихожей стояли две ученицы: Полина и Анна, родные сестры и дочери женщины, которая работала прачкой, судомойкой и уборщицей в нашем доходном доме. Она мыла лестницу и полы в прихожих, обстирывала господ, помогала кухаркам с посудой... Занималась тяжелым трудом, потому что никем иным работать не могла, а для своих дочерей подобной судьбы не хотела. Где был отец девочек, я так и не решилась у нее ни разу спросить.