Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 29 – Виктория Богачева

Она только этого и ждала. Одарила меня холодной улыбкой и, приподняв полы юбки, упорхнула из аудитории. И только после ее ухода я заметила, что мы с ней были не вдвоем: в углу окончания нашего разговора дожидалась Зинаида Сергеева.

Ухмыльнувшись вслед княжне, она подошла ко мне, совсем по-мужски отмахивая руками.

— Ветреное создание, — прокомментировала, скривив губы.

— У вас ко мне какой-то вопрос или дело? — я строго на нее посмотрела, потому что не собиралась одним девицам позволять дурно говорить о других.

— На самом деле, да, — Зинаида кивнула и, порывшись в карманах, вытащила измятый, несколько раз сложенный листок. — Вот, Ольга Павловна. Приходите нынче вечером. Думаю, вам будет интересно. На входе скажите, что вы моя гостья.

И она спешно покинула аудиторию еще до того, как я прочитала ее странное послание. Проводив девушку взглядом, я машинально сунула листок в карман и забрала с кафедры свои бумаги.

Меня впереди ждало еще много работы: нужно дописать письма и организовать их отправку... Возвращаться в общую для преподавателей аудиторию не было никакого желания, и потому я осталась в своей. Разместилась за партой и подвинула к себе чистый лист.

«Дорогая Екатерина Михайловна, с огромной радостью сообщаю вам…»

Как обычно, пришлось переписывать неоднократно, пока я вновь привыкала к перу. Каждый раз был для меня как первый.

От своего занятия я отвлеклась, услышав тихий стук в дверь. Внутренне напрягшись и приготовившись к чему-то неприятному, я вскинула взгляд и не сдержала тихого выдоха облегчения. На пороге стоял тот самый доцент, который заступился за меня перед Вяземским. Он робко улыбался.

— Не помешал, Ольга Павловна? — спросил он, чуть поклонившись и не решаясь войти.

— Не помешали... — я замялась, — простите бога ради, не знаю вашего имени...

— Не беда, мы же не были друг другу представлены. Я — Алексей Николаевич Белкин, доцент на кафедре точных наук.

— Очень приятно, Алексей Николаевич, — я поднялась со стула и чуть не протянула ему руку, но вовремя себя остановила.

— И мне, Ольга Петровна, — он вновь улыбнулся и поправил заломанный воротник сюртука. Затем его взгляд наткнулся на разложенные на столе письма и заявления. — Над чем трудитесь? — он попытался звучать непринужденно, не вышло иначе.

Кажется, он смущался, но уходить почему-то не хотел, и я была рада его компании. Первое приятное лицо за последние дни. И, проникшись к нему симпатией, рассказала все честно.

— Пишу письма в ответ на заявления слушательниц, которые хотели бы посещать мои курсы.

— А разве этим не должны заниматься в канцелярии? Еще до начала лекций... — он нахмурился и снял очки, чтобы протереть их — жест получился суетливым, он явно нервничал.

— Должны, — я хмыкнула. — Но не стали. И теперь я делаю это сама.

— Это просто немыслимо, — искренне ужаснулся он. — Скольким же барышням вы должны написать?

— Тридцати двум.

— Боже мой! — воскликнул Алексей Николаевич. — Какая непростительная оплошность!

Если бы оплошность, — мрачно подумала я, но вслух не сказала.

Очень малодушно не хотелось отталкивать первого человека, с которым я могла поговорить больше нескольких секунд.

— Быть может, вам нужна помощь? — он посмотрел на меня с трогательной робостью.

— Нет-нет, благодарю вас, — соблазн был велик, но, подумав, я все же решила отказаться.