Книга Фиктивная невеста драконьего гонщика, страница 108 – Милена Кушкина, Наталия Журавликова

Я с облегчением выдохнула, когда мы оказались в относительно спокойном месте за изящной колонной, выполненной в виде дерева, оплетенного плющом.

Сделав глоток, Алек заметил:

— Да, вопросов о Винсе будет много, этот скандал обсуждает весь Кристаль и не только.

— И как на самом деле поступит твой отец с младшим сыном? — тихо спросила я.

— Пока он сам не знает, — Алек помрачнел, — но уже сейчас отозваны все доступы Винса к помещениям и документам отцовской империи. Он не сможет больше ничего испортить и находится под домашним арестом. Я обещал не выдвигать обвинений против брата и не тащить его в суд. А отцу придется спокойно признать, что твое изобретение совершенно новое и никак не соотносится с тем, на которое у него патент.

— Даже внутри семьи сделка, — ошарашенно заметила я.

— Вся наша жизнь — сделка. Иногда даже с самим собой, Лия.

Он прав, о чем тут говорить, ведь мы с ним сейчас тоже находимся здесь в рамках сделки.

— Я люблю драконов за их искренность, — он тепло улыбнулся, и я даже немного позавидовала Шторму Ночи, способному вызвать в бравом чемпионе такие нежные чувства.

Вокруг все начало меняться.

Огромные магические люстры под потолком принялись медленно гаснуть, пока зал не погрузился в интимный, мерцающий полумрак, отовсюду полилась мелодия, манящая, зовущая двигаться. И распорядитель объявил:

— Дорогие гости, приглашаем вас открыть этот прекрасный вечер романтическим танцем!

В этом зыбком свете расшитые золотом и серебром платья дам казались ожившими созвездиями, а лица мужчин, сосредоточенных на своих партнершах, приобрели непривычную благородную одухотворенность.

— Позволишь? — низкий голос Алека над самым ухом заставил меня вздрогнуть.

Он не дождался ответа, просто взял за руку и вывел из укрытия за колонной.

Его ладонь легла мне на талию, и даже через плотный шелк платья я почувствовала жар его пальцев. Вторая рука уверенно переплелась с моей. Мы вышли в круг, и мир вокруг перестал существовать, остались только ритм оркестра и невыносимая близость мужчины, который за эту неделю стал для меня всем и одновременно формально остался никем.

Алек вел властно, безупречно чувствуя музыку. Мы кружились, и подол моего «снежного» платья тяжелой волной обволакивал его ноги. Каждый раз, когда в повороте его бедро касалось моего, а дыхание щекотало висок, по коже пробегал разряд. Я подняла глаза и утонула в его взгляде. В нем горело что-то первобытное, заставлявшее мое сердце биться в унисон с его шагами. Я видела только его: безупречный разворот плеч, волевой подбородок и едва заметную искру восхищения в глубине зрачков.

В этот момент я забыла о модулях в сумочке, о лживой помолвке и о том, что завтра мы станем чужими. Были только этот танец и чувственное напряжение, натянутое между нами, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Последний аккорд скрипок замер под сводами зала, вибрируя в воздухе. Мы остановились так близко, что я чувствовала, как часто вздымается его грудь. Алек не спешил отпускать мою руку, и на мгновение мне показалось, что он сейчас скажет что-то очень важное.

Но магия момента рассыпалась. Свет в люстрах начал плавно разгораться, заливая зал безжалостным торжественным блеском. Пары замерли в глубоких реверансах, а над притихшей толпой раздался зычный, раскатистый голос глашатая: