Книга Хозяйка скандального салона "Огонек" 3, страница 62 – Марика Полански

Я стояла неподвижно, сцепив руки перед собой, и смотрела на всё это с выражением полнейшей невинности. Впрочем, чего греха таить, я злорадствовала тихо и от всей души. — Похоже, слуги перестарались, начищая этот пол, — задумчиво произнесла Элен, стоявшая рядом. — Сомневаюсь, — покачала я головой. — Не сто́ит винить слуг из-за неуклюжести гостей. Сощурившись Элен внимательно посмотрела на меня. — Это же ведь не вы, леди Миррен? — с подозрением спросила она, однако в её голосе я услышала нотки веселья. — Разумеется, нет. Мы же ведь с вами обсуждаем госпожу Флоретту и нынешнюю моду. Не могу же я вести светскую беседу и одновременно магичить? Тот факт, что Ха-Арус развлекался, как ребёнок в кондитерской лавке, к моей персоне формально не имел никакого отношения. Но только формально. Впрочем, об этом я благоразумно умолчала. Очередную неприятность президентши Теплтон я пропустила из-за разговора со вдовой местного промышленника. Дама настойчиво интересовалась, может ли магия желаний вернуть молодость и если да, то распространяется ли это на шею и декольте. Пришлось пообещать ей консультацию по сниженной цене, осознав, что салон магических услуг рискует превратиться в косметологический кабинет. Когда я отделалась от неё, по залу расползался насмешливый шёпот. Как пояснила подошедшая Элен, Брианна после вальса опустилась в одно из кресел у стены, которые расставлены вдоль зала для отдыхающих дам. В тот самый момент, когда её филейная часть соприкоснулась с сиденьем, ножки кресла подломились и разъехались в стороны. Ровно настолько, чтобы Брианна, вцепившись в подлокотники, застряла в нелепом полулежачем положении: ноги выше головы, юбки задрались, обнажив нижнюю юбку с кружевами, не предназначенными для публичного обозрения, а изумрудное колье съехало набок и запуталось в выбившейся пряди волос. Верный своему долгу мужа Энц бросился на помощь. Две дамы подхватили президентшу под руки. Лакей подбежал с извинениями. Совместными усилиями Брианну извлекли из кресла-ловушки и поставили на ноги. Раскрасневшаяся Теплтон стояла с перекошенным колье и пятнами от шампанского и молчала, как вулкан молчит за секунду до извержения. Казалось, что воздух вокруг неё потрескивает от едва сдерживаемой ярости. — Какое чудовищное безобразие! — наконец выдавила она голосом, который мог бы заморозить кипяток. Оправившись, она презрительно фыркнула и гордо направилась к выходу из залы, пару раз споткнувшись на ровном месте. — Надеюсь, сегодняшний вечер не закончится моей отставкой, леди Миррен, — холодно поинтересовался градоначальник, подошедший к нам с Элен. Судя по его виду, он был готов снести мне голову только за одно моё присутствие на этом балу. — Милорд, — спокойно проговорила я, представляя, как запихну Ха-Аруса обратно в зачарованную комнату с побрякушками, — было бы крайне безрассудно лишать хорошего управленца должности из-за чужой неуклюжести. Если вы полагаете, что я имею хоть какое-то отношение к неудачам президентши Теплтон, то готова пройти какую угодно проверку, чтобы доказать обратное. Я не использую магию во вред другим людям. К тому же ваши охранные артефакты разорвали бы меня на кусочки, если бы я решила поколдовать здесь.

Ауф Гросс смерил меня пристальным взглядом и, дёрнув головой, хмыкнул. По его лицу было видно, что он не поверил мне. Но доказательств против меня у него не было. «Вход в дом градоначальника мне заказан», — с грустью подумала я, кляня про себя Ха-Аруса. Этот мерзавец мог бы дождаться окончание бала, а уже потом устраивать свои мелкие козни президентши. Поставив бокал на ближайший столик, я направилась на террасу подышать свежим воздухом. Морозный воздух ударил в лицо, как ледяная пощёчина. Снег лежал на каменных перилах пухлыми белыми подушками, а с карниза свисали сосульки, поблёскивающие в свете окон, как хрустальные подвески на люстре. Голые ветви старых каштанов чернели на фоне звёздного неба, и тишина зимней ночи, пахнущая снегом и дымом из каминных труб, обрушилась на меня. Впрочем, в саду по дорожкам неспешно прогуливались люди, так же как и я, наслаждаясь тихими беседами. Я упёрлась ладонями в каменные перила, не обращая внимания на холод, прожигающий тонкие перчатки. Дыхание вырывалось белыми облачками и тут же таяло в неподвижном воздухе. — Ты сумасшедший, — произнесла я в темноту. — Это комплимент? — раздалось из-за колонны, поддерживающей балкон второго этажа. Я повернула голову. Ха-Арус сидел в метре от меня на периле, болтая ногами над заснеженной клумбой, и грыз яблоко. Он выглядел безмятежно, как кот, опрокинувший вазу и философски наблюдающий за последствиями с безопасного расстояния. — Это констатация факта, — прошипела я. Из бального зала доносились приглушённые звуки оркестра. — Тарталетки. Пол. Кресло. Ты понимаешь, что нас обоих погубишь? Ха-Арус задумчиво надкусил яблоко. Сок потёк по его подбородку, и он вытер его рукавом ливреи с непринуждённостью, от которой дворецкий градоначальника скончался бы на месте. — Миледи, — произнёс он с набитым ртом, — вы видели её лицо, когда кресло поехало? Нет? А зря. Это было произведение искусства. Я бы повесил его в рамочку. Над камином. Рядом с портретом вашей матушки. — Ха-Арус. — Да? — Прекрати. Немедленно. Он перестал жевать и сощурился. Пульсирующая радужка его глаз сжалась до тонких колец, и в этот момент сквозь маску безобидного юноши проглянуло что-то древнее и нечеловеческое. Что-то, что помнило времена, когда люди ещё не придумали балы, тарталетки и корсеты, но уже прекрасно знали, что такое страх. Потом он моргнул, и наваждение рассеялось. — Она вас обидела, — сказал Ха-Арус без привычного ёрничанья. Он доел яблоко, задумчиво посмотрел на огрызок и щелчком отправил его в сугроб. Огрызок воткнулся в снег и тут же исчез, словно белая пустота проглотила его. — Я, миледи, демон в общем понимании. Мне плевать на людские политесы, реверансы и прочее вальсирование с фальшивыми улыбками. Но мне не плевать на вас. А насчёт Теплтон не переживайте. Эта стерва получила сполна. И прошу заметить, я никого не съел. Я уставилась на него. Морозный ветер шевельнул подол платья, и магия мадам Флоретты тихо загудела в ткани — тепло, успокаивающе. — Ты невозможен, — сказала я. — Знаю. — Он снова ухмыльнулся. — Это моё лучшее качество. Из-за двери на террасу донеслись быстрые шаги. Я обернулась, и Ха-Арус мгновенно исчез с перил, будто его и не было.