Книга Хозяйка скандального салона "Огонек" 3, страница 64 – Марика Полански

Для меня оставалось загадкой, как такая женщина, как Брианна имела влияние на всех остальных. И ведь дело было отнюдь не в её субтильном муже с щенячьими глазами. Я протянула руку к пузырьку с настойкой весянника, тряхнула его над чашкой чая и с тихим клацаньем отставила в сторону. По столовой растёкся мятный аромат трав, щекоча ноздри. Размяв ноющую шею, я хмуро наблюдала, как по тёмной поверхности чая настойка расплывалась маслянистыми кругами. — Пришёл господин дознаватель. — В дверь столовой просунулась голова Минди. На лице горничной читалось беспокойство. — Эрих ауф Штром из отдела по борьбе со злонамеренным ведьмовством. — Ну и что этому хмырю надо? — Кисло скривившись, я упёрлась лбом и тихо застонала. — Говорит, что у него есть несколько вопросов. Насчёт вчерашнего пожара в доме градоначальника. «Приплыли», — мрачно подумала я. — «Концерт окончен — выносите музыкантов. Аплодисменты стоя будут возле эшафота». — Ну, разумеется! Мой день не может начаться без допроса. Это было бы слишком просто и приятно. — Что ему передать, миледи? Уронив пальцем пузырёк, я молча покатала его по столешнице между ладонями. Отказаться принять дознавателя? Глупо. Решит, что я избегаю встречи с ним из-за того, что совесть нечиста. В свою очередь, это вызовет подозрения. Притвориться больной? Ещё глупее. Всё равно придётся с ним разговаривать дома или в допросной. Как по мне, дома гораздо спокойнее и уютнее. Я вздрогнула, представив себе холодные серые стены и тусклый свет. — Зови-ка господина ауф Штрома сюда, — Я поймала пузырёк и поставила его крышечкой вверх. — Пусть Брюзга принесёт чай и что-нибудь съедобное. Только не слишком праздничное. Не хочу, чтобы дознаватель решил, что я праздную свою безнаказанность. Или что ещё хуже, рада его видеть. Горничная скептически нахмурилась и недовольно скривила губы. — Может, вы хотя бы оденетесь? Негоже встречать постороннего мужчину в одном пеньюаре. — Негоже этому постороннему мужчине приходить ни свет ни заря и требовать аудиенции, — хмуро отозвалась я. — Чем быстрее мы поговорим, тем скорее я избавлюсь от его присутствия. Минди красноречиво хмыкнула, будто это её заставляют общаться с дознавателем в одном неглиже. Когда за ней закрылась дверь, я поднялась из-за стола, подошла к окну и отдёрнула штору в сторону. Солнечный свет неприятно резанул по глазам, заставляя сощуриться. Разверзшийся под утро снегопад закончился, и теперь сад стоял, укутанный белоснежным одеялом. Чернели стволы деревьев, а под яблоней тёмными точками прыгали воробьи, устроившие разборки из-за просыпавшихся из кормушки зёрен. Одетый в знавшие лучшие времена дублёнку Карл усердно размахивал лопатой, то и дело шкрябая ею по кирпичам дорожки, ведущей к фонтану. Пока в калитку не вошёл дознаватель, Дом тихонько гудел, обсуждая последние новости. Однако почувствовав чужака, он напряжённо замер в ожидании, когда он уйдёт. За спиной тихо щёлкнула дверь, возвещая о вошедшем госте. — Доброе утро, господин ауф Штром, — сказала я не оборачиваясь. — Рада вас видеть, но не от всего сердца. — Меня редко рады видеть, госпожа Миррен. Профессия обязывает. Я ухмыльнулась и всё же повернулась к дознавателю.

Судя по взъерошенным волосам и тяжёлому взгляду ауф Штрома подняли с постели посреди ночи и отправили в резиденцию градоначальника. Едва заметная дрожащая аура розовой воды и алых всполохов, объявшие дознавателя, красноречиво свидетельствовало о том, что в тот момент он был не один в постели. — Ваше появление, как предвестник грядущих неприятностей. — Я села за стол и указала ему на свободный стул. — Надеюсь, прекрасная дева не разочаровалась из-за вашего внезапного исчезновения? Впрочем, она должна понимать, что вас могут выдернуть в любой неудобный момент. Во всех смыслах этого слова. Эрих скользнул по моему одеянию взглядом и напряжённо усмехнулся. Если бы не служебное положение и правила приличия, то допрос наверняка бы перетёк из столовой в другую комнату. Например, в спальню. — Любите вы, госпожа Миррен, ходить по краю приличий. — Судя по тому, как его аура полыхнула алым, мысли дознавателя были далеки от пожара в доме ауф Гросса. — Даже когда в этом нет необходимости. — Когда все вокруг играют в праведников, поневоле захочешь сделать что-нибудь эдакое, — вкрадчиво проворковала я, легонько потерев нижнюю губу указательным пальцем. — Скука, знаете ли, убивает радости жизни. Но ведь вы пришли не для обсуждения моего поведения. И вряд ли из-за бессонницы, ведь так? Аура лениво, будто с сожалением, полыхнула алым оттенком и стала бледно-золотистой. В ту же секунду ауф Штром недовольно поморщился, как от зубной боли. Оно и понятно — представлять обнажённую женщину в разнообразных позах куда поприятнее будет, чем возвращаться к унылому допросу. Кивнув, дознаватель достал из внутреннего кармана камзола блокнот и устроился поудобнее за столом. — Что вы можете рассказать о вчерашнем бале? Я перевела взгляд на напольную вазу, в которую Минди ухитрилась воткнуть веник, по недоразумению названый «букетом сухоцветов». Можно было бы накинуть дознавателю парочку сладострастных мыслей, чтобы отвлечь от неприятных расспросов. Но тогда была велика вероятность, что я от него не избавлюсь даже с помощью отворотного белокаменника. В столовую, громыхая тележкой с чашками, вошла Минди. Она поставила между нами пузатый чайник, пару чашек, сливочник, тарелку с печеньями и пиалку с вареньем. Затем разлила чай по чашкам и, бросив на дознавателя настороженный взгляд, исчезла за дверью. — Боюсь, ничего нового и интересного я не могу вам рассказать, — пожала я плечами и вкратце пересказала события вечера, опуская взаимный обмен колкостями с Теплтон и проделки Ха-Аруса. Перо плавно скользило над листком блокнота, и вскоре он оказался испещрён тонкими линиями записей. Наблюдая за ауф Штромом, мне невольно вспомнился его разговор с Рэйвеном в кабинете «Дракарион-Астер». С этим человеком следовало держать ухо востро, чтобы не накликать себе неприятностей. — Некоторые из присутствующих утверждают, что вы поссорились с Брианной Теплтон, — мягко произнёс Эрих, оторвавшись от записей. — И после этого с ней произошла череда неприятностей. — М-м, сложно назвать ссорой попытку прилюдно унизить человека, — медленно ответила я, тщательно подбирая каждое слово. — Впрочем, жестокий недуг заставляет её творить вещи, далёкие от здравого смысла.