Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 61 – Ри Даль

— Это вовсе не лесть, Анна Сергеевна, — перебил Алексей Дмитриевич. — Но прошу меня извинить, я действительно немного утомился с дороги и хотел бы немного отдохнуть.

— Разумеется, Алексей Дмитриевич. Отдыхайте.

Он ушёл, а я вернулась к Мари. Но, естественно, на том я не успокоилась. Дело было отнюдь не в праздном любопытстве. Меня действительно волновало состояние графа. Мне мерещилось, будто он что-то тщательно скрывает, из-за чего в мою голову лезли самые страшные догадки. Я не могла просто так отпустить ситуацию.

Тем же вечером, после занятий с Мари, я ещё до ужина решила прогуляться по имению и как бы ненароком заглянуть в конюшню. Василий Егорович был на месте и распрягал лошадей. Его не удивило моё появление — я уже не раз наведывалась сюда, да и вообще старалась поддерживать добрые контакты со всей прислугой, тем более, что здесь работало не так уж много людей. И большинство их них знали друг друга годами. Только я была новенькой и хотела поскорее влиться в коллектив.

Замечу, что коллектив принимал меня с долей настороженности, но невраждебно. И предположу, что большинство придерживались того же мнения обо мне, что и Скавронский изначально, — что я не задержусь здесь надолго. Однако день ото дня скепсис истончался, и я уже чувствовала себя всюду в имении, как у себя дома.

— Добрый вечер, Василий Егорович. Вы что-то опять сегодня поздновато прибыли, — завела я приветливую беседу. — Граф, кажется, совсем из сил выбился.

— Ох, сударыня, ваша правда, — махнул рукой конюх. — За весь день-то все умаялись, поди.

— А что же его так обременило?

Василий пожевал губу и отвернулся:

— Неведомо мне. Да и дело-то всё барское.

— И всё же, — не отставала я. — Вы ведь частенько с Алексеем Дмитриевичем отбываете по делам.

— Знамо дело. Он на то ж и граф, чтобы хлопоты всякие разбирать.

— А какие хлопоты у него сейчас?

Конюх недоверчиво покосился в мою сторону и снова пожевал губы.

— Не по чину мне, барышня, о таких вещах судить.

— Я и не прошу судить. Просто беспокоюсь. Может, моя какая помощь нужна. Вы ведь тоже, сдаётся мне, чем-то расстроены.

— Моё дело маленькое, — проворчал он. — Привезти, увезти. Еду, куда скажуть. Да ещё вот повозку справить. Рессора эта проклятая опять дала маху, чтоб ей пусто было…

Тут у меня возникла одна идея, и я осторожно передвинулась в сторону старой бочки, которая стояла тут, кажется, не первый год. А затем незаметно пригнулась за спиной у Василия, пока он отстёгивал упряжь. Мне удалось быстро подцепить рукой валявшийся там с незапамятных времён предмет.

— Василий Егорович, глядите, — я продемонстрировала ему рессору, которую когда-то также незаметно припрятала за бочкой. — Может, сгодится вам?

— Мать честная! — изумился конюх и схватился за голову. — А я-то думал, посеял я её! Всё тут перерыл, а не нашёл! Дай вам бог здоровичка, сударыня, — на радостях он схватил рессору и, кажется, тут же вознамерился заняться ремонтом.

Однако я так и не получила нужные мне ответы.

— Так куда, говорите, граф частенько наведывается в последнее время? — снова ввернула я.

Василий Егорович вздохнул, а потом сдался:

— Да к попу он всё катается.

— Простите… К попу? В смысле — к священнику?

Конюх махнул рукой:

— К нему, к нему, барышня.

— Но, помилуйте, какие же грехи на нём, чтобы так часто посещать церковь?