Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 58 – Ри Даль

Я рассказываю ей о дальних странах, о звёздах, о книгах, и она слушает, затаив дыхание. Иногда мне кажется, что она просто боится показать, как ей это интересно, но я верю, что со временем мы станем настоящими подругами. Граф Скавронский, её отец, человек добрый и благородный, но сдержанный, и я чувствую, что он ценит мои усилия. Он очень заботится о Мари, и это трогает моё сердце.

Знаешь, Настя, порой я скучаю по нашим институтским дням, по тем моментам, когда мы с тобой хихикали над нелепыми переводами на французском у мадам Дюпон или прятали конфеты под подушкой. Но здесь я чувствую, что нужна, и это даёт мне силы. Только вот иногда тоска по дому накатывает — тётушка пишет, что батюшка всё слаб, и я так переживаю за него. Но я коплю жалованье (тридцать рублей в месяц, не так уж плохо!), чтобы помочь им в Старошешминске.

Напиши мне поскорее, милая! Расскажи, как идут ваши уроки, не затеяла ли Варвара новую каверзу, и не появилась ли какая-нибудь новая учительница! Жду твоего письма, как лучшего подарка.

С сердечной любовью, Твоя Анна Сергеевна Некрасова

Лебяжья Слобода, 15 ноября 1890 года»

Перечитав оба письма, я запечатала их по конвертам. Капнула несколько капель воска от свечи и придавила маленькой печатью. После чего передала для отправки в город вместе со всей корреспонденцией Ивану Петровичу, нашему управляющему, что встретил меня в первый день моего прибытия в Лебяжью Слободу.

С тех пор прошло уже без малого два месяца — срок, который, по мнению Скавронского, являлся почти фантастическим. И всё же мне удалось задержаться здесь, и отбывать я пока что не собиралась. Мои учебные заботы продолжались день ото дня. И ни один из этих дней не был абсолютно беззаботным. В каждом находилось что-то, что испытывало мои нервы на прочность.

— Мари, подъём! — по утрам я заходила к своей воспитаннице в комнату и раздвигала занавески, впуская в помещение слабый солнечный свет.

У меня вовсе не было цели будить её в шесть утра и собирать в потёмках на занятия, как поступали с нами в Институте. Однако я не позволяла ей залёживаться до полудня. Мари нужен был режим с достаточным количеством сна, но не избыточным. Девочке с такими особенностями, как у Мари, необходим весьма строгий баланс между работой и отдыхом, однако перебарщивать и с тем, и с другим неправильно. Я вырабатывала ей оптимальный график, который, разумеется, тут же столкнулся с сопротивлением.

— Не хочу-у-у!.. — канючила Мари и забиралась под одеяло, откуда мне приходилось её доставать практически силком.

И так каждый день.

— Опять эта квашенная капуста… Не хочу-у-у… — а так примерно проходили наши завтраки, обеды и ужины.

Да, я тщательно следила за питанием своей подопечной, поскольку ей были необходимы полезные микроэлементы и витамины, которые невозможно получить из французских пирожных, что раньше подавались буквально к каждой трапезе. Я ограничила дозу простых углеводов. Нужно ли говорить, какой встретила отпор со стороны Мари?

Да она буквально шантажировала меня! Объявляла голодовку, но быстро сдавалась, ибо голод — не тётка. Ещё она топала ногами, била посуду, сбегала посреди занятия и поднимала жуткий вой.

Однако у меня имелись свои методы, как завлечь её к тем или иным занятиям. Как любой ребёнок в возрасте Мари, она была любопытной и быстро увлекалась тем, чем увлечены взрослые. Если она понимала, что взрослые делают что-то, потому что так «надо», у неё тоже не проявлялся интерес. Но, если видела, что кто-то чем-то по-настоящему горит, Мари одолевало любопытство.