Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 56 – Ри Даль

Следующим же утром за завтраком было решено объявить Маше о том, что я остаюсь в имении. Честно сказать, я боялась этого момента и во время трапезы то и дело бросала взгляды на графа. Он тоже посматривал на меня украдкой. Мы были словно заговорщики, которые хранят тайну, обнародование которой может привести к взрыву.

Сама я не решалась поднять этот вопрос и дожидалась, когда заговорит Скавронский. Он вёл себя, как всегда, сдержанно, но от меня не ускользнула некоторая перемена в его поведении. Между нами будто исчезла некая преграда, если не полностью, то хотя бы истончилась. Я ощутила в глубине души не только сочувствие к графу, но, возможно, и некоторую симпатию.

Безусловно, он был красивым и статным мужчиной. Однако его внешние качества являлись бы лишь декоративным фасадом, если бы не были подкреплены его человеческими качествами. А я уже поняла, что Алексей Дмитриевич — благородный человек не только своим происхождением.

Вполне вероятно, его решение о том, что я не смогу стать наставницей для Мари, было продиктовано не строгостью и не капризами, как казалось раньше. Скавронский… не хотел доставлять мне неудобств. Как бы парадоксально ни звучало, но он прекрасно понимал, что его дочь — непростая ученица. Значило ли это, что у графа ко мне проявилась таким образом симпатия?.. Не знаю, но со своей стороны могу сказать, что в его обществе я чувствовала себя прекрасно.

Неожиданно для всех первой об учёбе завела разговор сама Мари:

— А мы сегодня будем учить «Собачий вальс»? — поинтересовалась она ещё до того, как Скавронский решился рассказать ей о принятом решении.

— Конечно, — улыбнулась я и глянула на Алексея Дмитриевича. Он постарался скрыть удивление, но не сумел скрыть радость, вспыхнувшую в его глазах. — Как только закончим завтрак, пойдём в гостиную и продолжим.

— А вы много таких вальсов знаете? — снова удивила девочка вопросом.

— Другие посложнее. Но, как только освоишь этот, я обязательно покажу тебе ещё что-нибудь. И ты сама выберешь понравившийся.

Мари кивнула с серьёзным видом. Однако я видела, что на её губах теплится улыбка. Это была победа — маленькая и совсем неокончательная, но в масштабах Марии Скавронской — огромная.

В итоге даже не потребовалось никаких громких официальных заявлений. Я просто осталась в имении до обеда. Почти всё время мы с Мари посвятили изучению несложной композиции, а затем она с гордостью продемонстрировала отцу полученные навыки.

— Тебе бы хотелось, чтобы Анна Сергеевна и дальше давала тебе уроки? — спросил Скавронский самым обыденным тоном, хотя и понимал, что от одного упоминания об обязанности учиться Мари бросает в дрожь.

Девочка посмотрела на меня и также запросто кивнула:

— Да.

На том вопрос был решён окончательно.

Казанская губерния, Лаишевский уезд, пос. Лебяжья Слобода, ноябрь 1890 г.

———

От кого: А. С. Некрасова

Кому: Ю. С. Некрасова

Куда: Казанская губерния, Чистопольский уезд, с. Старошешминск

«Дражайшая тётушка Юлия Степановна!

Пишу Вам сие письмо из Лебяжьей Слободы, что в Лаишевском уезде Казанской губернии, где я ныне обретаюсь в качестве гувернантки в имении графа Алексея Дмитриевича Скавронского. Надеюсь, что строки сии застанут Вас и дорогого батюшку в добром здравии и бодрости духа, несмотря на все наши семейные невзгоды. Сердце моё сжимается при мысли о том, сколь тяжко Вам приходится ухаживать за папенькой в его нынешнем состоянии, и я молюсь, чтобы Господь даровал ему сил и облегчения. Прошу, напишите мне подробно: каково его самочувствие? Не усугубились ли его недомогания от осенних холодов? И как Вы сами, милая тётушка? Не слишком ли обременительны для Вас домашние заботы в Старошешминске? Если потребуется какая помощь, знайте, что я готова сделать всё возможное, хоть и нахожусь ныне вдали.