Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 47 – Ри Даль

А когда открыла глаза и увидела над собой потолок, раскрашенный бликами теней и солнечного света, тут же ощутила грусть: мне не хотелось уезжать из имения. Как минимум, я не успела его подробно изучить, а как максимум — не понимала, что же мне делать дальше. У меня же полностью закончились все средства к существованию.

Можно было бы объяснить Скавронскому ситуацию и попросить возместить накладные расходы. Думаю, он бы не отказал. Но мне мешала гордость и понимание того, что сама же сглупила, поставив всё на один кон. Ну, почему я была настолько уверена, что меня примут в первом же месте? Наверное, потому что мне этого очень хотелось. А сейчас я оказалась в глупейшем положении: без денег, без работы, без понятия, как мне жить дальше.

На крайний случай, можно было бы попросить кучера отвезти меня не в Казань, а в Лаишево, откуда пароходом за пятьдесят копеек можно добраться до Чистополя, где проживал Сергей Степанович Некрасов, то есть мой отец, вместе со своей сестрой, которая и прислала мне письмо со скорбными вестями. Но для меня это бы означало полную капитуляцию, и мне такой расклад претил.

Так и не решив, что же делать, я поднялась с постели и решила, что хотя бы последние часы в Лебяжьей Слободе проведу с пользой. Может, ещё раз прогуляюсь по английскому саду или просто немного изучу дом, от которого была в восторге. Оделась, уложила причёску и спустилась в гостиную, где намеревалась снова рассмотреть картины и портреты.

Однако при входе вдруг остановилась. Потому что поняла, что в гостиной кто-то есть — оттуда доносились звуки рояля. Не стройная единая мелодия, а именно отдельные звуки, не сложенные в аккорды. Попросту говоря, кто-то наугад нажимал пальцами клавиши. Причём делал это несмело и воровато.

Я осторожно заглянула внутрь и здорово удивилась, увидев Мари. Она стояла рядом с инструментом и, не глядя на партитуру, тыкала то в чёрную полоску, то в белую. Она не умела играть — это было очевидно. Но меня удивило то, что она в принципе заинтересовалась подобным занятием и делала это без всякого пренебрежения, а с любопытством.

Мне не хотелось её пугать и внезапно появляться за спиной, словно привидение, потому я негромко кашлянула. Девочка резко обернулась и тотчас отдёрнула руку, будто от раскалённой сковороды.

— Доброе утро, Мари, — поздоровалась я.

Она вытянулась по струнке и спрятала обе руки за спину. Если бы не видела, что в руках у неё ничего нет, то наверняка бы подумала, что девочка что-то прячет.

— Вероятно, я помешала твоему занятию?

— Я ничего не делала, — чуть ли не выкрикнула Мари.

Я лишь улыбнулась ей и подошла ближе:

— Если хочешь, могу научить тебя какой-нибудь мелодии.

— Не хочу, — ожидаемо заявила она.

— Знаешь, есть очень простые, но эффектные композиции, которые можно освоить очень быстро.

— Так не бывает.

— Ну, почему же нет? — я покачала головой. — Давай я сыграю тебе один вальс…

— Ненавижу вальсы! — перебила Мари.

Однако я не сдалась и не отреагировала на её провокацию.

— Это особенный вальс. Совсем не такой, какие писал Шопен. Это «Собачий вальс».

— Собачий? — переспросила девочка, нахмурившись. — Таких вальсов нет.

— А вот и есть. И его можно сыграть всего один пальцем. Показать?

Она поколебалась ещё немного, но затем утвердительно кивнула. Я села на табурет и стала поочерёдно нажимать нужную комбинацию, создавая неприхотливую мелодию. Мари внимательно следила за моими руками, как будто боялась, что я её надурю. Но никакого обмана не было: я действительно смогла от начала и до конца исполнить мелодию при помощи всего одного указательного пальца.