Книга Между звезд и руин, страница 39 – Тая Север

Голод становится всё более настойчивым. Живот сводит судорогой, а голова кружится от недостатка еды. Я стараюсь экономить силы, но страх и паника заставляют сердце биться чаще, расходуя драгоценные калории.

В моменты, когда взрывы затихают, я слышу тишину. Она давит на меня не меньше, чем стены. Я начинаю слышать странные звуки — шорохи, шаги, голоса. Знаю, что это просто игра воображения, но всё равно прислушиваюсь, надеясь на спасение.

Иногда я засыпаю, но сон не приносит отдыха. Кошмары преследуют меня, заставляя просыпаться от собственного крика. А потом я снова сижу в углу, обхватив колени руками, и жду. Просто жду, когда что-то изменится.

Я пытаюсь сохранять надежду, но с каждым часом это становится всё труднее. Мысли становятся спутанными, а реальность размытой. Но я продолжаю бороться, продолжаю верить, что однажды эти мучения закончатся.

В такие моменты я понимаю, что человеческое тело может выдержать гораздо больше, чем мы думаем. Но душа... Душа может не выдержать этого испытания. И всё же я продолжаю держаться, продолжая верить в спасение, продолжая бороться за каждый вздох.

Мои кулаки уже сбиты в кровь, но я продолжаю колотить в эту проклятую дверь. Мои ноги ноют от постоянных ударов, но я не останавливаюсь. Бью, бью, бью... Может быть, если я буду достаточно громкой, меня услышат. Может быть, кто-то придёт на помощь.

Мой голос уже охрип от криков, но я продолжаю звать на помощь. "Помогите! Здесь!" — мой голос эхом отскакивает от стен, но снаружи тишина. Ни звука в ответ. Только далёкие взрывы напоминают о том, что мир за пределами этой камеры всё ещё существует.

Я бью ногами в дверь с такой силой, что кажется, будто мои кости вот-вот сломаются. Но дверь даже не дрожит. Она, как и всё вокруг, остаётся равнодушной к моим страданиям. Мои ногти царапают поверхность двери, в отчаянной попытке найти хоть какую-то трещину, но всё бесполезно.

Крики переходят в рыдания. Я падаю на пол, всё ещё продолжая колотить по двери кулаками. "Пожалуйста! Кто-нибудь!" — мой голос становится всё тише, пока не превращается в шёпот.

Но я не сдаюсь. Я знаю, что если остановлюсь, если приму свою участь — я умру. Поэтому я продолжаю бить, кричать, звать. Пока есть силы — я буду бороться. Потому что это единственный способ сохранить надежду в этом кошмаре.

Каждый удар по двери — это удар по моей собственной беспомощности. Каждый крик — это крик моей души, молящей о спасении. И пока я могу двигаться, пока могу издавать звуки — я буду продолжать. Потому что это всё, что мне осталось.

Мои руки в ссадинах от постоянных ударов по двери. Ногти сломаны, костяшки разбиты. Но я продолжаю бить, хотя и знаю, что это бесполезно. Это как ритуал отчаяния — единственное, что даёт иллюзию контроля над ситуацией.

Крики уже не приносят облегчения. Они просто рвут моё горло, делая голос всё более хриплым и слабым. Я кричу, пока не начинаю задыхаться, пока не темнеет в глазах от недостатка воздуха. А потом снова начинаю, потому что тишина ещё страшнее.

Я не знаю сколько прошло времени. В этой камере я наедине со своими мыслями. Они — мои самые жестокие тюремщики. Они шепчут, что я здесь навсегда, что никто не придёт, что всё это бесполезно. Но я продолжаю бороться, даже понимая бессмысленность своих действий.