Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 12 – Велена Князь

— Господи Иисусе! — выдохнула я, прижимая руку к сердцу. — Вы чего пугаете?

— А я не пугаю, — невозмутимо ответила призрак. — Услышала, что не спишь. Дай, думаю, зайду, объясню. Это Бартоломей, наш аристократ. Он по ночам развлекается.

— Призрак играет на волынке?

— Ну да. — Агафья поправила бигуди. — Он при жизни был лордом, из очень древнего рода. Обожал музыку, устраивал балы. А теперь, на том свете, развлекается как может. Ностальгия, видите ли.

— В три часа ночи?!

— А что, ему уже двести лет, режим у него давно сбился. — Агафья зевнула, прикрывая рот прозрачной ладонью. — Смерть, знаете ли, не способствует дисциплине. Ты спи, спи. Он часа через два закончит.

Легко сказать «спи», когда в комнате висит полупрозрачная бабка и комментирует происходящее, на голове урчит неведомый зверь, а из коридора доносится мерное, навязчивое эльфийское бормотание Элеоноры. Она мыла полы в четвёртом часу ночи, потому что, цитирую: «лучше убрать сейччас, чем потом ходить за всеми и подтирать грязь».

В общем, уснула я только под утро, когда волынка наконец стихла, Элеонора ушла драить чердак, а Пухля перестал урчать и просто засопел, пуская мне в макушку маленькие теплые искорки.

А в семь утра Жан-Поль принёс кофе.

Он вошел бесшумно, как и полагается хорошему дворецкому, даже если он скелет. Поставил на тумбочку дымящуюся чашку. Аромат был божественным — единственное, что имело смысл в этом мире.

— Хозяйка, — сказал он негромко, но настойчиво. — Там это... собрание.

— Какое собрание? — я жалобно простонала в подушку, не открывая глаз. — У нас по расписанию сейчас только «поспать» и «еще немного поспать».

— Крысиное. Они в холле. Ждут вас с самого рассвета. Выстроились рядами. Выглядит серьезно.

Пухля на моей голове согласно пискнул, не открывая глаз, и сильнее вцепился коготками в волосы.

— Скажи им, что я буду через полчаса. Только умоюсь и кофе выпью…

— Они сказали, что будут ждать сколько нужно. У них, цитирую, «профсоюзные требования и накопившиеся вопросы к администрации». Разрушитель очень волнуется. Кажется, у них там внутренние выборы прошли, и ему нужно отчитаться перед электоратом.

Я открыла один глаз. Мир предстал в мутном, нечетком виде.

— Какие требования, Жан-Поль? Какие, к черту, выборы? Это же крысы! Зомби-крысы!

— В высшей степени организованные зомби-крысы, хозяйка. — Жан-Поль был невозмутим. — У них есть иерархия, традиции и, как выяснилось, политические амбиции. Разрушитель вчера проводил собрание фракции «Зубы и когти». Кажется, победил с небольшим перевесом.

Господи, за что мне это?

Я села на кровати. Пухля недовольно заворчал, перебрался с головы на плечо, свесил крылышки и уставился на меня фиолетовыми глазищами с немым вопросом: «Ну и куда мы собрались?».

Я спустилась через пятнадцать минут, но картина, открывшаяся мне, заставила замереть на нижней ступеньке.

Крысы-зомби сидели ровными рядами. Штук двадцать, может, больше. Они были похожи на первоклассников школе: сидели смирно, сложив лапки на коленях, и смотрели на меня с немым ожиданием. Впереди, на небольшом возвышении (роль которого выполняла перевернутая коробка из-под обуви), восседал Разрушитель — главный крыс. С красными горящими глазами, рваными ушами и благородными проплешинами на шкуре. Рядом с ним сидели три крысы поменьше, но с очень важным видом — видимо, совет старейшин или, как там у них, «зубной совет».