Книга Безумные дни в Эстерате, страница 70 – Эрли Моури

— Что в «тот же день»? — спросил ростовщик, выпуская струйку дыма.

— В тот день после бань… Вернее вечер я пошла в таверну «Брачный Сезон». Хотела впервые после многих дней скудного питания, хорошо поесть. И там меня изнасиловали. По сути, я сама подставилась. Надо быть конченой дурой, чтобы не понять, зачем мужчина тянет тебя в темный угол. Понимаешь, поимели вдвоем. Сразу вдвоем. Жестко так, как последнюю шлюху. Унизительно, грязно, — она отвернулась от господина Гюи к окну. — Знаешь, что самое страшное?

— Что? — голос Лурация дрогнул. Неужели могло быть нечто еще более страшное для этой бесконечно милой женщины, которую он начинал искренне любить.

— То, что мне это понравилось, — она всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

— Моя девочка, иди ко мне, — Лураций протянул к ней руки.

— Теперь ты хоть понимаешь какая я дрянь? За несколько дней я превратилась конченую шлюху, которая жаждет самых непристойных удовольствий, — стануэсса повиновалась, пересела на колени к ростовщику. — Нет, не превратилась. Наверное, я всегда была такой. Еще в юности в нашем имении под Вестеймом… И потом, боги, сколько раз! Только мне нужен был маленький повод. Вот, собственно, и все обо мне… С Дженсером разведусь — это окончательно решено. Не хочу пачкать его честное имя собой. Не смею его мучить. Пусть лучше один раз будет больно, чем терпеть такую дрянь как я всю жизнь.

— Покури, — Лураций поднес к ее губам трубку, одновременно с большим теплом прижимая арленсийку к себе. Она почти не плакала, только глаза были мокрые, и от этого еще больше похожи на южное море. — Теперь я скажу, можно?

Эриса кивнула, закашлявшись. Снова жадно вдохнула дым.

— Во-первых, грязных удовольствий, как ты выразилась, не бывает. Удовольствия остаются просто удовольствиями. Правда все они несут те или иные последствия. Вот ты сейчас куришь моа: приятный аромат, в голове и теле легкость, — Гюи втянул ноздрями дым. — Кому от этого плохо? А грязное это удовольствие или чистое — это мы уже сами придумываем такие характеристики. Причем у каждого они свои. И уже люди приписываю источники одних удовольствий богам, а друг Шету или демонам, но это все ложь.

— А во-вторых? — Эриса вернула ему трубку. От дыма моа действительно стало как-то легче.

— Во-вторых, пожалуйста не мучь себя тем, что ты сделала что-то якобы неправильно. Ты самая лучшая из женщин, — Лураций поднес ее ладонь к губам и с жаром поцеловал. — Да, да. Говорю тебе всем сердцем. Дурак будет тот мужчина, который осудит тебя. Какая ты есть, только такой нужно принимать тебя, потому что именно в этом твоя редкая душа и редкая красота. Что касается твой твоих глубоких переживаний — отпусти все. Боги знают, как оно должно быть. А мы должны просто жить и не мучить себя тем, что нам не по силам исправить.

— Лураций… — она обвила его шею руками и прижалась к его щеке своей. — Я очень хочу просто жить. Жить так, чтобы быть никого не мучить, и меня чтобы никто не мучил.

— И я очень хочу, чтобы было именно так. Немного ревную тебя к Кюраю, но если тебе с ним хоть в чем-то хорошо, то пусть будет так. Я лишь порадуюсь за свою девочку, — курительная трубка потухла, ростовщик положил ее на стол.

— Мне с ним плохо. Очень плохо. Даже жутко. Если не брать в расчет то, что переживаю с ним в постели. Мне с тобой хорошо, — Эриса поцеловала его в небритую сегодня щеку и встала. — Хочешь открою одну жуткую тайну?