Книга Безумные дни в Эстерате, страница 69 – Эрли Моури

— Конечно. Гайсим! — позвал слугу господин Гюи, когда парнишка подбежал, дал ему распоряжения. — Вот колечко, цепочка, — он положил их перед гостьей. — И договор, который ты можешь забрать или уничтожить прямо здесь, поскольку он завершен.

— Я тебе верю. Уничтожь потом сам, — она вертела в пальцах мамино кольцо, собираясь мыслями и не зная с чего начать. — Сначала я хочу тебя попросить, — все же начала арленсийка. — Я знаю, что виновата перед тобой за прошлый раз и ты от меня кое-чего ждешь, но друг мой, пожалуйста давай сегодня обойдемся без сладенького. Очень скверно на душе. Я просто не смогу. Начну с этого проклятого члена Круга Высокой Общины, — сев поудобнее, Эриса начала со своего нелепого задержания перед мостом в Заречный район и рассказала все-все, что происходило дальше. Не вдаваясь в подробности в пересказе вчерашних событий, но важное ничего не упуская. Даже кратко поведала о нескромной части отношений с Кюраем. Особо остановилось на последних минутах общения с ним, когда важный аютанец открыл, что ему известно ее истинное имя.

— Да… — задумчиво протянул ростовщик. — Очень нехорошие дела. Похоже тебя ждут в чем-то приятные, но во многом очень тяжелые дни. И только боги знают, как долго они продляться и чем закончатся. Я буду думать, чем можно помочь, но сомневаюсь, что есть какой-то приемлемый выход. Разве что организовать твой побег в Арсис.

— Это еще не все. Ты можешь оказаться в его немилости, — госпожа Диорич приняла чашечку апельсинового сока из рук слуги. — Я попросила Кюрая помочь тебе, — она повернулась к ростовщику, — помочь с тем делом на семь тысяч салемов. И он, конечно, согласился, но при этом высказал, что думает, будто я сплю с тобой, что его очень раздражает. Я, конечно, это отвергла, даже высмеяла. Но теперь, опасаюсь, каждый мой приход к тебе, может вызвать у него нехороший интерес. А знаешь, мой мальчик, — стануэсса слабо улыбнулась. — Уйдя от Кюрая, я была в не себя от ярости. От того, что он смеет запрещать мне что-то. И хотела прийти к тебе, сполна отдаться тебе назло ему. Наверное, так бы и сделала, если бы не случилось кое-что похуже посещения Залхрата.

— Хуже? — Лураций стал совсем хмур, веки почти закрыли его прежде большие глаза.

И тут Эриса рассказала ему все-все о затерявшемся первом письме Джейсеру. О своих прежних мыслях о муже; о Тархане Хобрухане, сообщившем будто у Дженсера есть вторая жена; о собственной злости и той буре в душе, которая доводила ее до безумных мыслей; и о письмах которые были отправлены Дженсеру, одно из которых было написано в порыве гнева, а второе, короткое, полито слезами раскаянья.

— Представляешь, какая я была дрянь? Я изменяла ему, трахалась со многими, думала о нем очень скверные вещи. О нем и о его сестре. А Дженсер был совершенно чист и все это время жил заботой обо мне. Даже подарки прислал такие трогательные! — госпожа Диорич почувствовала, что сейчас из глаз снова брызнут слезы.

— Трахалась со многими, это со мной и Кюраем? — уточнил господин Гюи, разжигая курительную трубку каким-то приспособлением.

— Не только. Я едва не отдалась в халфийских банях. В тот же день… — она помедлила, чуть побледнев при воспоминании о события в таверне. Ей захотелось сказать Лурацию совершенно все. Ведь на всем белом свете, он был единственным человеком, который мог ее выслушать и может даже понять. Об этом ужасе и унижении она не могла рассказать Нобастену.