Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 69 – Маша Старолесская

— А как… А почему? — продолжала удивляться Ди. — У вас не получилось?

— Они даже не пытались, — сказал Сен. — Она, — флейтист ткнул пальцем в Ри, — слова забыла.

Ди тихо застонала.

Вик, лёжа на спине, что-то без устали делал руками: подцеплял, забрасывал, подцеплял, забрасывал, и тихо бормотал под нос про наживку и блёсны. Сен попытался напоить его, но только без толку расплескал остатки воды.

— И что теперь будем делать, Кэп? — спросил флейтист, вытирая руки об джинсы.

— Выгружаться, — ответил Дан. — Других вариантов всё равно нет.

Бодрость, звучавшая в голосе её любовника, удивила даже Ри. На фоне остальных ребят, усталых, опухших, с запавшими глазами Дан выглядел свежим и отдохнувшим. Он не старел и не молодел, как в прошлые ночи, не сбивался, не путался и, кажется, сохранял полную ясность мысли.

— У нас двое неходячих, — напомнил Сен. — Их куда?

— Этого, — Дан махнул рукой в сторону Дима, — можно положить в колоннаду. Накроем чем-нибудь для тепла, и всё. А Вика отнесём внутрь. Может, там найдётся врач. Или хоть аптечка у вахтёрши… Они фантомы, конечно, но чем чёрт не шутит…

Сен молча кивнул и принялся тормошить гитариста-совёнка. Тот смешно, не открывая глаз, отпихивал флейтиста обеими руками в отчаянной попытке ещё немного поспать. Ди взялась заново перевязывать ногу Вика. Басист забыл про рыбалку и только громко охал от боли.

Ри выкладывала из карманов кардигана клубки шерсти, оставшиеся от шарфа, и заговорённые камни. Она поняла намёк Дана, и надеялась только, что Дим, проснувшись, не порвёт и не испортит подарок от Нюсик.

* * *

Первым из трамвая выгрузили Дима и, не очень церемонясь, свалили на асфальт между колонн. Ри, идущая следом, накрыла его своим кардиганом, и, зябко ёжась, побежала ко входу в ДК. За спиной она услышала, как Сен спросил Дана, к чему такая забота «об этой мрази». Ответ она уже не услышала.

Ноги были такими тяжёлыми и непослушными, что Ри казалось, будто она бежит по колено в воде. Мелкий дождь на осеннем холоде пронизывал насквозь, и когда заветные двери наконец открылись, она чуть не заплакала от счастья.

В светлом вестибюле толпились фантомы. Девочки со строгими причёсками натягивали курточки и совали родителям хула-хупы и булавы в чёрных чехлах, стайка подростков толпилась у гардероба. Два пацанёнка незло пинались в стороне. В зале шла репетиция какого-то концерта: наружу прорывались аккорды мажорной музыки и окрики худрука.

Один пацанёнок толкнул другого на пол, а через секунду упавший вновь был на ногах и принялся пихать противника локтем в бок. Светлоглазая девочка, только-только застегнувшая курточку, вновь сидела на банкетке и протягивала маме обруч, готовясь одеваться. Строгий голос опять окликнул кого-то из-за дверей большого зала, и заиграл тот же кусок бодрой мелодии.

Группу из трёх изрядно пообтрепавшихся рокеров, заносивших в вестибюль четвёртого, бесчувственного, не заметил никто. И даже когда Вика аккуратно устроили на кресло рядом с девочкой-гимнасткой, мать не начала возмущаться, а девочка продолжила натягивать куртку хорошо отработанным движениями. Убедившись, что всё спокойно, Дан и Сен отправились за водой, оставив гитариста-совёнка караулить раненого и Ри.

— Простите, у вас не найдётся… — обратилась она к женщине с обручем, но та как будто не услышала её, только склонилась над дочерью и попросила поторапливаться.