Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 68 – Маша Старолесская

На скамейке напротив неё заворочался и заохал Вик. Действие сонных чар проходило, к нему возвращалось сознание, а вместе с ним и чувствительность.

Ди, между тем, продолжала связывать пленника оборкой, оторванной от подола длинной юбки. Ри думала, заметит это кто-нибудь из фантомов или нет. Прохожие шли по своим делам, добирались до края моста и начинали свой путь снова. Разве что одному, чья траектория проходила ровно там, где стояли Ди, Сен и Дим, пришлось сделать небольшой крюк.

— Ну что, может, шею ему свернём? — предложил флейтист, вталкивая пленника в салон. — А то он опять чего-нибудь выкинет.

— Мы уже пробовали его оставить, — мрачно заметил Дан. — Трамвай никуда не поехал. Мы не знаем, что будет, если кто-то умрёт. Хорошо, если нас выкинет обратно. А если мы встрянем тут навсегда?

Сен разочарованно вздохнул и пинками загнал Дима в хвост трамвая, подальше от остальных. Ри поймала себя на мысли, что шарахнуть его заморозкой было не такой уж плохой идеей.

— Ну что, все в сборе? — окидывая салон взглядом, спросил Дан.

— Все, все… — откликнулась Ди.

Трамвай, словно откликаясь на эти слова, зазвенел, залязгал и, покачиваясь и разбрызгивая искры, тронулся с места.

* * *

Мир постепенно приобретал привычные очертания. Она сидела, положив голову Дану на плечо, и ей посреди тумана и хаоса было так тепло и уютно, что захотелось даже, чтобы эта поездка не кончалась.

Гитарист-совёнок, свернувшись, дремал на лавке, связанный Дим скорчился на полу — скрипачка только-только усыпила его короткой мелодией и вернулась к Вику. Басист вздрагивал и охал, но до конца в себя так и не приходил. Сен возился с флейтой.

— Ты как? — Голос Дана вырвал Ри из сонного оцепенения.

— Ничего, — отозвалась она. — В ушах немного звенит, а так нормально.

— Ты сможешь?

Ри молча кивнула.

— Если хочешь, я сам, — продолжил Дан. — Но мне нужны слова. Я их не помню.

«Я тоже», — чуть не сказала Ри. Строки стихотворения смешались у неё в памяти, слова сорвались с насиженных мест и бросились в пляс. Что там должно было быть? «Постой, паровоз»? Или «глубокоуважаемый вагоноувожатый»?

На соседней лавке дёрнулся Вик и громко и отчётливо поинтересовался у некого Вадика, на что он ловит, на мотыля или на опарыша. Ди громко вздохнула: «Да за что мне всё это!» — и принялась его успокаивать.

— Я всё забыла, — сказала Ри, глядя в глаза Дану. — То есть, не всё, что-то вертится на языке, а поймать не могу…

* * *

Трамвай понемногу сбавлял ход, и за окнами его в прогалах тумана виднелось что-то сероё, тяжёлое. Ри лежала в полудрёме, пристроив голову на колени Дану, и наслаждалась тем, как он перебирает её короткие волосы. Серого за окнами становилось всё больше, оно вытесняло белые комья тумана и заполняло собой всё.

По крыше что-то застучало, запрыгало, и на стёкла легли первые росчерки дождевых капель. Трамвай заскрипел тормозами.

— Что, уже приехали? — вялым голосом спросила Ди.

— Да щас, — откликнулся Сен.

— И где мы?

— «Химбарахло»…

Ри и без уточнений от Сена узнала помпезную высокую колоннаду, за которой в отдалении скрывался античный фасад Дома культуры. Ветер гонял по двору последние жёлтые листья. На стёкла припаркованных рядом машин ложились косые росчерки дождя. Выходить из тёплого салона трамвая наружу не хотелось.