Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 37 – Маша Старолесская

Трамвай тряхнуло, колёса заскрипели на невидимых рельсах.

— Вы ещё потрахайтесь тут, — мрачно заявила Нюсик. Ри тут же сникла и отстранилась от Дана. Тот тоже выглядел как школьник, которого застали за чем-то не особо приличным. Седоватый такой и лысоватый школьник, не один год просидевший в начальной школе.

* * *

В окнах опять замелькало синее небо, туман удивительным образом успокоился, замер, расступился, и Ри увидела до боли знакомый пейзаж: белый склон железнодорожной насыпи и сосны, перечёркнутые железной решёткой.

— Кажется, приехали.

Она до последнего надеялась, что трамвай привезёт её куда-нибудь ещё — на Тьмаку, где дедушка учил её кататься на велосипеде, или в Южный, под окна к первой школьной любви.

— Значит, он ходит кругами, от одной остановки до другой, — задумчиво сказал Дан. — И чем больше у него пассажиров, тем больше будет остановок.

— Это ещё проверить надо, — ответила Нюсик.

— Вот и посмотрим, когда до тебя дело дойдёт, — подытожила Ри. — Вы идите, если хотите, а я лучше тут посижу.

Она не успела договорить, как Дан, снова возмутительно помолодевший, спрыгнул на протоптанную в снегу тропинку и замахал рукой Нюсик. Та, прочитав согревающее заклинание, поплотнее запахнулась в вязанную жилетку и последовала за ним. Ри вздохнула, громко высморкалась и уселась на подножку ждать.

«Надо было хоть заготовку с собой взять, руки занять, пока эти там прохлаждаются», — подумала она. Возвращаться в свой счастливый день не было никакого желания.

Чтобы как-то занять голову, она стала вспоминать слова песни, которой Дан заклинал туман. Как казалось Ри, смысла в ней было ещё меньше, чем в «Заблудившемся трамвае», и она постоянно сбивалась и начинала всё заново. Да и мотив ей никак не давался. Оставалось надеяться, что, когда Дан возьмёт в руки гитару, всё пойдёт легче, Нюсик не будет над ней смеяться, а трамвай не зависнет в пустоте на веки вечные.

Измаявшись от скуки, Ри выпила кофе, съела, наслаждаясь каждой крошкой, кусочек шоколада и приготовилась лечь подремать, когда у лестницы, ведущей к переходу, появилась высокая нескладная фигура Дана. За ним широкими шагами спешила Нюсик. Дождавшись, пока он спустится, она зацепила пригоршню снега, слепила крепкий комок, и прежде, чем Ри успела выскочить наружу и завопить: «Осторожно, сзади!» –запустила его в самый центр пацифика. Дан не повёл и ухом. А вот вышивка на спине его куртки полыхнула алым, и Нюсик так и застыла на месте, как соляной столб.

— Зря она так, — грустно сказал Дан. — Ты не бойся, ничего с ней не будет. Через три минуты заморозка пройдёт.

— Я уже говорила тебе, что ты страшный человек? — спросила Ри.

— Говорила, говорила…

* * *

Трамвай продолжал свой путь сквозь туман.

Нюсик сидела на скамейке у кабины водителя и дулась. Иногда она бросала на Ри красноречивые взгляды, видимо, ждала, что подруга встанет на её сторону и сделает Дану внушение, но Ри молчала.

Да и что она могла сказать? Заявить, что Нюсик сама виновата, что вести себя по-детски и швырять всяко разно в спину другому человеку глупо и опасно? Так вроде все тут взрослые люди, чтобы объяснять очевидные вещи. Хорошо ещё, что что пацифик на спине у Дана всего лишь замораживал на несколько минут, а не испепелял на месте!