Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 39 – Маша Старолесская

Просвет в тумане кончился, и трамвай успокоился, пошёл ровнее.

— Ну что, попробуем на два голоса? — Дан решительно направился к дверям.

Ри в ответ громко закашлялась и пожала плечами.

— Понял, не вопрос.

На первых же аккордах песни в салоне снова погас свет, а за окнами забурлило, закипело белое варево. Дан усыхал, терял волосы и зубы, но не умолкал, не прекращал играть, и туман опять поддался, расступился и открыл узкую полоску серой выжженной земли.

И как в прошлый раз, белые стены сомкнулись, как только закончилась песня. Сомкнулись, правда, ненадолго: не успел Дан немного прийти в себя и встать с подножки, как впереди замаячили облупившиеся ворота Парка текстильщиков. Трамвай заскрежетал колёсами, коротко тренькнул и остановился.

— Это, кажется, твоя, — сказала Ри.

— Да уж вижу, — мрачно отозвалась Нюсик.

* * *

Трамвай проехал вглубь парка, и теперь Ри брела под руку с Даном под зелёными стрельчатыми сводами центральной аллеи. Нюсик, видимо, уже догадавшаяся, что её ждёт, устремилась к футбольному полю неподалёку от ворот.

Двигались они очень медленно: Дан шаркал и еле перебирал ногами, и молодеть не спешил. Ри даже начала беспокоиться, не останется ли он таким навсегда.

— А я помню времена, когда они были ещё целыми, — сказал он, показывая пальцем на обломки гипсовых пионеров. — Можно сказать, на моих глазах их ломали.

Ри вздохнула. Отломанные головы и отбитые руки гипсовых горнистов и барабанщиков нагоняли на неё уныние.

— Интересно, когда мы попали? — задумчиво пробормотала она, глядя вперёд, на удаляющуюся спину Нюсик.

— Тебе лучше знать. Всё-таки она — твоя подруга.

— Мы, конечно, близки, но не настолько… Всех подробностей своей жизни Нюсик мне не рассказывала. Впрочем, я ей про бабушку тоже не говорила…

— Значит, в Комсомольской роще ты увидела бабушку? — Дан улыбнулся, и Ри заметила, что во рту у него снова прибавилось зубов. Да и морщины начали разглаживаться.

— Ну да… А что?

— Да так. Не бери в голову.

«Это что же, — подумала Ри, — он тоже всё это время что-то там себе фантазировал, может, ревновал меня к кому?»

Дан зашагал быстрее. Он больше не опирался на неё и даже, улучив момент, перехватил её руку. Возражать Ри не стала.

— А та девушка в Сиреневом садике? Она кто? — спросила Ри, набравшись смелости.

От неожиданности Дан на мгновение замер.

— Я тебе говорил, что ты — страшный человек?

— Нет. Но причём тут это?

— Так вот, говорю. Ты — страшный человек. Сутки терпеть, молчать, не спрашивать… Я бы не выдержал!

— Так всё-таки, кто она? — Ри чувствовала, что начинает злиться.

— Моя большая-пребольшая вина…

Ри приготовилась возмущаться, но тут до них донёсся невыносимый, душераздирающий крик Нюсик.

* * *

От быстрого бега у Ри закололо в боку, и мир поплыл перед глазами. Дан не успевал за ней, но она мчалась на крик Нюсик, не оборачиваясь, и остановилась только у футбольного поля.

Открывшаяся её взору картина поражала воображение своей абсурдностью. Монументальная, грозная, как валькирия, Нюсик одной рукой лупила по спине мальчишку лет двенадцати, а второй пыталась разжать его пальцы, державшие какой-то бежевый мешочек. Мешочек при этом дёргался и повизгивал, и Ри с большим опозданием поняла, что это вовсе и не мешочек, а щенок.

Нюсик замахнулась и приготовилась опустить кулак на голову мальчишки, но так и застыла, не понимая, что происходит. Второй мальчишка, чуть постарше и ростом повыше, набросился на неё сзади.