Книга Скандал у алтаря. История униженной невесты, страница 90 – Илана Васина

— Жуть какая… — содрогаюсь, представив эту картину. — А что замок сделал с истинным наследником?

— Младшему графскому сыну поклонились горгульи, после чего перед ним широко распахнулась парадная дверь. Говорят, ему даже открылись все тайные комнаты.

— С замком понятно. Интересно, как Светлолесье покажет, что принимает меня? Приветливо помашет веточками?... Повезло все-таки Эредару, что там нет горгулий.

— Горгулий нет, —пожимает плечами муж. —  Зато есть триглиды.

На следующий день

Стою на опушке Светлолесья, медленно вдыхая терпкий запах хвои и сырой земли. Над головой шелестят кроны вековых деревьев, а ветер, пробежав по поляне, приносит с собой влажную свежесть.

Здесь сказочно красиво. Но насладиться окружающим пейзажем в полной мере не получается из-за волнения, грызущего изнутри.

От сегодняшней церемонии многое зависит. Ставки невероятно высоки, хотя это — не единственная причина моего беспокойства.

Слишком много ненависти сочится от братца, с которым приходится проходить церемонию. Впрочем, другие участники тоже заставляют меня нервничать. Метрах в десяти от меня стоят трое магов-надзирателей, облачённых в официальные черные мантии, а также сам Архимаг Гиамон, высокий седовласый мужчина с суровыми морщинами на лице. В его холодных глазах отражается магическая сила, застывшая, точно лед под тонкой коркой снега.

Господин Дюрэ уверял, что Архимаг абсолютно беспристрастен, и в этом, мол, кроется наивысшее для нас преимущество. Вот только каждый раз, когда я случайно встречаюсь взглядом с этим мужчиной, мне становится зябко, несмотря на теплынь, и я невольно жмусь к мужу.

Рейгар сегодня молчалив и сдержан, но его присутствие для меня — якорь, удерживающий от паники. Вообще-то его тут не должно быть. Господину Дюрэ пришлось постараться, чтобы добиться разрешения для моего мужа покинуть Филандис хотя бы на день. Убедить судью помог тот факт, что утраченное мной наследство — это, по сути, мое приданое, которое по традиции переходит к мужу. Так что герцог Риддарис напрямую заинтересован в этой церемонии отчуждения...

— Это бессмыслица, — раздается хриплый, дрожащий от гнева, голос Эредара. — Ты заставила меня участвовать в этом представлении, чтобы отжать законное наследство. Очень на тебя похоже, сестрица.

Я перевожу взгляд на брата, стоящего напротив, рядом с каким-то хвойным кустом. Он одет в богато расшитый камзол, но даже роскошь ткани не скрывает напряжённой позы. В его темных глазах сверкает ненависть, губы искривлены в презрительной усмешке. Злится.

Ну, еще бы!

Он мог бы отказаться от участия в церемонии, но тогда земли автоматически перешли бы ко мне, и он признал бы себя нелегитимным наследником. Позднее к нему появилось бы много вопросов. Поэтому брату приходится участвовать в этом фарсе и делать вид, что он здесь пострадавшая сторона.

— Рано радуешься, — с ехидством шипит он. — Смеется тот, кто смеется в конце.

— В конце смеётся тот, кто не хрустнул у меня на зубах, — в тон ему рычит мой дракон.

— Довольно, — вмешивается архимаг Гиамон. Он поднимает широкую ладонь, и вокруг нас мгновенно наступает тишина. Кажется, даже птицы замолкают. — Имейте уважение к происходящему. Церемония отчуждения наследства должна пройти без лишних прений. И без лишних участников, — он выразительно смотрит на мужа, который по правилам должен от меня отойти.