Книга Прекрасной юности момент, страница 43 – Эва Эльс

— Как насчёт вон того, с малиной. — я чуть задрал подбородок, указывая почти на самую верхнюю коробку. Ребекка смирила меня недовольным взглядом и я понял, что даже если она встанет на носочки, то не будет дотягиваться до нужной упаковки. Она была ниже меня, чуть больше, чем на голову. — Я понял, берём летний вариант. — я потянулся за крафтовой упаковкой с изображением розовой ягоды. Руки всё ещё дрожали.

— А с каких пор ты страдаешь паническими атаками?

— Не помню, наверное с тех пор как... — я выронил упаковку, понимая, что за вопрос она задала и та упала прямо на её голову, отскочив на столешницу. Содержимое немного рассыпалось, а Ребекка в ответ лишь слабо рассмеялась. — Извини, я не специально. — я отошёл, присаживаясь за стол нервно дёргал ногой, не в силах унять данное действие. А она довольно быстро сложила пазл, видимо из‑за того, как легко я сориентировался, когда ей было плохо. Я сам прекрасно помню свои первые панические атаки, меня точно так же выворачивало наизнанку. Было страшно ездить в транспорте, есть вне дома и пробовать что‑то новое, избегал слишком много вещей, лишь бы не вызвать триггер. Ребекка с напряжённым видом пыталась вскрыть новую пачку сахара, ковыряла ногтями плёнку, пытаясь освободить коробку белых кубиков от неё. После нескольких тщетных попыток она громко вздохнула и посмотрела на меня тем же взглядом, когда и не могла выбрать чай. — Бекки, а ножницы для кого придумали?

Она по-детски, недовольно фыркнула и показала мне язык, после чего начала передразнивать.

— Ножницы для кого придумали, бла-бла-бла. Нет бы помочь, умничает тут.

— Но я ведь помог, так что не вредничай. — Ребекка фирменно закатила глаза и с шумом придвинула сахарницу к себе, достала нож с магнитной полоски и просто резким движением рассекла плёнку, отделяющую её от сахара. Это было вполне опасно. — Сколько тебе?

— Три.

— Ну да, судя по твоим шуткам, тебе именно столько по умственному развитию. — я только выдохнул, не отвечая на эту провокацию. — Ладно, три так три. Ничего не слипнется?

— Бекки, перегибаешь. — она пожала плечами, закидывая всё-таки три кубика в кружку. За окном прогремел гром и она вздрогнула, искоса поглядывая в окно. Я убеждался, что мне придётся узнавать её с нуля. Прошло много времени и мы уже не были теми детьми, что смеялись с любой дурацкой шутки или странного соседа, что жил через забор от Мэри. Я помнил, что раньше она точно не боялась грозы. — Как твои дела? — было заметно, что этот вопрос завёл её ступор. Она открыла ящик с приборами и пару секунд потупила туда взгляд, словно не могла понять, что в нём находиться.

— Ну как тебе сказать: в моей жизни появился человек, которого я знала как родного, а теперь я ни капли не понимаю его, а он что‑то забыл у меня дома, сидит на кухне, доказывает, что он просто замёрз и собирается пить малиновый чай с убойной дозой сахара. А ещё утром я думала, что умру в женском туалете, после чего доставила неприятности, кажется, всем, кому могла. Так вот, как у меня дела? Как по мне — прекрасно. — её спокойные слова не отменили напряжённой атмосферы, особенно очередной колкое упоминание о то, что я что‑то недоговариваю. Мне кажется если я задам вопрос, почему она такая напряжённая, а выражение лица такое грустно, то в ответ явно прилетит «Родилась такой». — Извини, я сегодня мало как слежу за словами.