Книга Прекрасной юности момент, страница 44 – Эва Эльс

— Нет, всё в порядке. Я могу уйти, если тебя это так напрягает. — очередной грохот за окном и она выронила чайную ложку, что со звоном ударилась о кварц. Она недовольно вздохнула, подняла её и насыпала крупные листья в заварочник. — Что с тобой происходит?

Рыжеволосая сразу всполошилась от моего вопроса и заинтересованно оглядела меня, будто только сейчас осознала моё присутствие. Она слишком долго задерживала взгляд на мне, нахально улыбнулась и отвернулась. Я знал, что сейчас произойдёт.

— Максимум, что происходит: отсутствие кофе и твои доисторические шутки, Фостер. — она сделала акцент на фамилии, достаточно яркий и грубый, чтобы до меня дошло её негодование. — А у тебя что? Видимо появились какие-то вопросы.

— Тебя не устраивает моя новая фамилия? Серьёзно? Я же говорил, что не хочу носить фамилию отца. — Ребекка ядовито улыбнулась.

— Жаль, теперь ты не тот супер герой, как Питер Паркер или Брюс Беннер. — она не смогла сдержать смех и на её щеках проявились ямочки.

— Ну класс, давишь на больное, так ещё и издеваешься.

— Тебя это так не устраивало? Александр Андерсон. — Бекс явно пыталась произнести это серьёзным тоном, но смешки вырывались через каждое слово, и кажется у неё даже слёзы навернулись. — Извини, просто только от упоминания фамилии, вспоминаю, как ты пытался выучить родной язык, а в итоге всё, что ты выучил на шведском — ругательства.

— По-моему, тебе пора в лечебницу с мягкими стенами. — Ребекка надула щёки и скрестила руки в замок, тем самым протестуя. — Или в детский сад.

— Сам ещё ребёнок, задираешь нос так, будто далеко ушёл. — Блэр разлила ярко-красный чай по кружкам, пока я подошёл к ней со спины, и поставил свой подбородок на её голову. — Эй, ты что делаешь?!

— Ой, куда пропал этот рыжеволосый ребёнок? — она попыталась оттолкнуть меня локтем и я опустил на неё взгляд, отходя на шаг назад. — А, вот она где.

— Иди к чёрту. — она взяла чайную ложку, которой только что размешивала сахар в горячем напитке и легонько ударила меня по лбу. — Выскочка.

— Сказала агрессивная малявка. — она взяла обе кружки, намереваясь перейти за стол, но очередной гром выбил её из колеи, она вновь вздрогнула и содержимое чуть разлилось, оставляя на светлом паркете красные пятна. Я потянулся, забирая кружки с чаем из её рук и поставил их на стол. Ребекка уже сидела над красными пятнашками, стараясь оттереть ту часть, что забилась в искусственный рельеф древесины, но я опять перехватывал инициативу, видя, что часть её кожи на ладонях покраснела. Я забирал грязную работу на себя, отбирая тряпку. — Руки подставь под холодную воду, может и не сильно горячо, но если забьёшь на это, то будет болеть. — в этот раз она не стала возникать. Неужели реабилитируется? Хотя, логично, во всех со временем просыпается логика.

— Я не малявка, ты просто переросток. — ошибочка — у кого‑то она просыпается очень поздно. Она и вправду была не маленького роста, но если сравнивать мои почти шесть с половиной футов и её, примерно пять и три четверти, поставив нас рядом, то разница всё равно будет весомой. — А ещё ты невыносим настолько же, насколько высокий. — я вздохнул, поднимаясь на ноги и закидывая тряпку на край мойки, споласкивая руки и отвесив ей лёгкий щелбан. — Злыдня.