Книга Прекрасной юности момент, страница 40 – Эва Эльс

— Джесс конечно ужасна, но она не заставит меня идти тем же маршрутом обратно до машины, так что она подъедет сюда. — я поджала губы и сжала рукоятку зонтика в руках. Люди оказывают мне помощь, а когда я пытаюсь сделать то же самое — оказываюсь бесполезной, как же не удивительно. — Кстати, ты так и не ответила на вопрос. — я заглянула ему в глаза, совершая кажется самую крупную ошибку за сегодня. Он до чертиков красивый, а холодный серый искрился добротой. — Пойдёшь ли ты на вечеринку и составишь мне компанию, в качестве знакомой? — всё хорошее, что я видела — пропало. Воспоминания в который раз обвалились на меня высокой волной, сбивая с ног.

— Не думаю, что у меня получится. — Стив выглядел чуть расстроенным и это кольнуло. Странное чувство. Я заметила их машину, Джесс уже подъезжала сюда, а у меня оставались считанные мгновения на раздумия. — Я подумаю.

Я не была уверена в своих словах и его действиях, но вот он уже прощается со мной лёгким взмахом руки, спускается по ступенькам и пропадает вместе с машиной уезжающей под вновь усилившийся дождь.

Я точно ещё пожалею об этом.

Но каждому страшно
По-разному страшно

На побережье океана повелевал леденящий ветер. Он помогал прийти в чувства после тяжёлых событий, или наоборот — помогал забыться, когда не хотелось ничего, кроме как побыть в одиночестве. Небо постепенно приобретало голубовато-серый оттенок. Со стороны города молнии озаряли серое полотно яркими вспышками. Тут было дурманно тихо, только мелкие волны давали о себе знать, своим убаюкивающим и шипящим звуком.

В такие моменты хотелось вернуться обратно, домой. Где смех и гул голосов близких людей развеивает невзгоды. Если бы только это было возможною.

Гром заставил содрогнуться. Молния сверкнула слишком близко. Подул резкий, гулкий ветер и водная гладь начала медленно разрушаться под натиском дождя. Так хотелось побыть тут ещё немного, лишь капельку этого бесценного времени, но погода думала иначе. Я поднялся с холодного песка, направляясь в неизвестность.

Интересно, мою пропажу хоть кто‑то заметил? Возможно, что это чертовски глупо, но я не мог контролировать эти мысли. В голове царил хаус и бардак, гораздо хуже, чем снаружи. У меня не было сил изменить это, как бы не хотелось. Мне хватило бы стабильности, обычного спокойствия и уединения, только вот когда я получал это, то всё моментально теряло смысл и обесценивалось. Я ускорил шаг, но паранойя с каждой секундой подступала ближе, руки тряслись от холода и наступающей паники. Мне было не по себе, ещё с того момента, когда она разрыдалась в школьном туалете, вероятно даже не представляла как выглядит со стороны. Вот тогда мне и стало страшно, что кто‑то мог увидеть меня в таком состоянии, что я не зря не просил поддержки и понимания. Как по привычке, неосознанно, я доставал телефон в кармане, разблокировал, набрал номер, что чаще всего числился последним в исходящих и ждал три мучительных гудка, пока на том конце не раздался сонный голос.

— Алекс, ты же знаешь, что я ещё сплю в такое время. — она буркнула что‑то ещё, и я услышал шуршание одеяла. — Ты в порядке?

Я улыбнулся, радуясь её привычному ворчанию. Её материнская забота всегда была для меня чем‑то необъяснимым и оставалась такой же, что и пару лет назад. Моя маленькая радость во всём беспорядке и та, кому нестрашно рассказать о себе или сболтнуть лишнего — она поймёт, примет и поддержит.