Книга Прекрасной юности момент, страница 16 – Эва Эльс

— Здесь проживает миссис Тереза Андерсон?

Поздним утром мать открыла дверь и на пороге стояли двое мужчина в форме — полиция. В тот момент я думал, что отца поймали за покупкой или принятием дозы, но промахнулся.

— Да, это я. Могу вам чем-то помочь?

— К сожалению, ваш муж, Даниэль Андерсон, скончался от передозировки. Труп уже опознали, нас просили передать вам в каком морге он находится, чтобы вы могли его забрать. Примите наши соболезнования.

Мужчины склонили головы вниз, словно и вправду сожалели о его кончине. Они задали ещё несколько вопросов и ушли. Мама сразу же поникла и не сказав ни слова — вернулась в комнату.

Я вновь шёл за ней и приоткрывая дверь, видел картину того, как она выгребала отцовские вещи из шкафа, комода и тумбочек.

— Что ты делаешь?

— Это всё надо сжечь, помоги мне!

Тогда это было реальным удовольствием и я не заподозрил ничего такого в её действиях, ведь мне так же хотелось избавиться от воспоминаний о нём, о том, кто доставлял лишь проблемы. Мне не казалось это сумасшествием, я думал лишь о том, что она приняла правильное решение.

Во дворе образовалась небольшая яма, в которой лежали вещи: фотографии, одежда и прочие воспоминания. В нос ударял едкий запах растворителя, что остался после ремонта. Тереза кинула спичку, и пламя вспыхнуло в момент. Что-то начало трескаться, стекло фото рамок билось, а куски горящей ткани медленно превращались в пепел и взмывали вверх.

— Я так устала... Алекс, не мог бы ты закопать остатки, когда они догорят?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Просьба так же не вызывала у меня подозрений, я лишь пожимал плечами в ответ, как бы соглашаясь ей помочь. Сидел на зелёной траве в нескольких метров от огня, когда мать вернулась домой и оставила меня одного, позволяя смотреть как прошлое догорает.

Началось лето и солнце нещадно пекло, через пару дней я бы вновь пошёл к бабушке Мэри и мы бы болтали о готовке, как там пожимает Бекки-би и как вырос Пряник, которого она любезно приютила к себе на время, даже не зная того, что он станет таким большим и постоянно будет выпрашивать клубнику которую она выращивала в своём небольшом саду.

Я вновь прокручиваю воспоминания, тот бред, своё отвратительное поведение и то, как она пострадала по моей ошибке. Мне стоило лучше думать головой в тот день, но что было, того не миновать. Наверное она меня ненавидит, хотя Мэри сказала, что мне не стоит так сильно переживать, раз это было случайностью. Совесть грызла всё сильнее.

Я засыпал последнюю горсть и примял землю лопатой, выполняя просьбу Терезы. Вернувшись в дом я пересёкся с ней на кухне — она выглядела всё так же потерянной и уставшей, с мешками под глазами и кружкой кофе в руках.

— Мам, не хочешь вместе сходить к Мэри? Она пригласила нас на свой фирменный лимонный пирог.

— Как ты можешь...

Я озадаченно уставился на неё, не понимая того, что она сказала.

— Мам, ты чего?

— Как ты можешь так беззаботно говорить это?! Он умер! Умер, а тебе всё равно! Что с тобой не так?!

Я молчал, терпеливо, с обидой, злостью и непониманием, что разом скопились внутри.

— Мам...

Кухня залилась безумным смехом, а я опускал глаза в пол, старался не поддаваться панике.

— Это ты, ты виноват в этом! Если бы тогда не полез, то он бы не ушёл!