Книга Старая дорога, страница 35 – Анна Завгородняя

Коснувшись рукой склизкого пола, я на миг прикрыла глаза, а когда распахнула их, увидела прямо пред собой призрак мертвой девушки. Она висела в центре комнаты и, вытянув руку, указывала на черный сундук, стоявший в самом дальнем углу.

Кивнув душе, я быстро подошла к сундуку и откинула крышку. Последняя поддалась без малейшего усилия с моей стороны, а подлетевший огненный шар осветил белые кости и…

Боги! Тел в сундуке оказалось два! Кости одного тела, явно женского, были белее снега. Вторые — черны, как ночь, с тошнотворными ошметками плоти. Словно даже тлену было противно прикасаться к останкам. Зато сразу стало понятно, что связало призрака и мару.

Я мысленно содрогнулась, затем вскинула руку с зажатым в ней колом из рябины. За спиной раздалось шипение. В плечо вцепилась сильная рука. Острые когти вонзились в кожу, но я не остановилась. Боль – это всего лишь боль. Так меня учил Рихтер. Иногда, она нужна, чтобы понять: ты еще жив.

Я ударила колом меж черных ребер, туда, где еще виднелась плоть. В плече взорвалась боль, заставив меня разжать пальцы и осесть на колени, а затем также быстро утихла. И все исчезло.

— Боги, — прошептала я, прижав руку к израненному плечу.

— Элоиза! Вы в порядке? Черт подери, — раздалось снизу. Я услышала, как граф поспешил за мной, но подняться он не смог: слуха коснулся треск ломающейся ступеньки и яростный крик Максимильяна.

Выдохнув, я посмотрела на окровавленную ладонь. Это еще хорошо, что мара попала в плечо. Теперь мне стало казаться, что нечисть целилась вовсе не туда.

Пошатнувшись, я развернулась и оказалась лицом к лицу с печальным призраком. Он несколько секунд смотрел на меня грустными глазами, затем кивнул, будто благодаря, и поплыл прямо на меня.

— Нет, — прошептала я, но душа не остановилась – пролетела сквозь меня и растаяла, словно ее и не было. А я моргнула, ощутив, как по щекам потекли непрошенные слезы. За тот миг, когда мое тело вступило в контакт с призраком, я увидела все, что произошло с несчастной.

— Элоиза! – раздался голос графа. Кажется, он пытался забраться наверх, полагая, что мне грозит опасность. Я открыла было рот, чтобы ответить и успокоить фон Эберштейна, но когда шагнула, намереваясь спуститься, мир перед глазами потемнел, закружился, и я провалилась в темноту, чувствуя, как в плече отдалось нестерпимой болью – будто кто-то вонзил под кожу раскаленные иглы.

* * *

Боли не было. Какое-то время мне казалось, будто плыву в тумане. Затем над головой раздался знакомый женский голос:

— Все с ней будет в порядке, Макс. Я свое дело знаю.

Открыв глаза, я поняла, что лежу в движущейся карете. А вот это интересно! Получается, мы покинули деревню?

— Вот! Твоя гувернантка уже пришла в себя! – оживилась баронесса и отсела подальше, предоставив меня графу.

— Что… — Я замешкалась, но уже и без лишних слов, поняла, что произошло.

— Когда я поднялся к вам, вы лежали на полу без чувств, — пояснил Максимильян. – Я нашел сундук с костями. Полагаю, вам удалось упокоить мару? – Он улыбнулся, мягко и тепло, а затем осторожно коснулся моего лба широкой ладонью. Я моргнула и оглядела экипаж, сообразив, что лежу на одном сидении с владельцем кареты. Рядом ютится недовольная баронесса, а напротив устроились Уве и Клаус.