Книга Старая дорога, страница 24 – Анна Завгородняя

— Что вы там варите? – спросила Лорелей, приблизившись к очагу и протягивая руки к теплу. Она с укоризной поглядела на мои перчатки – я не потрудилась снять последние с рук. У этого чудесного аксессуара были определенные магические особенности: они не рвались, не пачкались и не выпускали магию. Но для госпожи-баронессы перчатки были только дорогим предметом одежды, и она явно сетовала на то, что я отношусь к подобному подарку настолько небрежно.

— Не волнуйтесь, госпожа. — Я мило улыбнулась. — Это съедобно. Возможно, вам даже понравится.

Баронесса в ответ так поджала губы и сморщила нос, что стало понятно: столь изысканной даме уже заранее не нравится все, что я приготовлю. А даже если и понравится, похвалы от Лорелей ждать не следует.

— Вам не жаль перчаток? – спросила она.

Я хотела уже дать ответ, когда дверь, ведущая в дом, скрипнула и, следом друг за другом, в здание вошли фон Эберштейн и его кучер. Взглянув на мужчин, я с удивлением поняла, что они не промокли. Одежда на них оставалась сухой. Впрочем, я тут же поняла, что все это благодаря магии графа, не иначе. Это дарило надежду.

Все время, пока я убирала в доме и занималась готовкой, одна давящая мысль не давала покоя: рассказать графу о том, что узнала, или промолчать? Если расскажу, получается, что я напрасно использовала магию на Клаусе. В то же время, я понимала, что, наверное, не имею права утаивать от фон Эберштейна, какую опасность таит в себе наше временное пристанище.

Страх соревновался с совестью и, кажется, потерпел поражение. Бабуля, наверное, была бы рада.

— Госпожа! – Распрямив спину, я шагнула к Лорелей и сунула ей в руку ложку. – Помешивайте, чтобы не подгорело. Мне же очень нужно поговорить с его светлостью, — добавила и под удивленным, полным раздражения, взглядом баронессы, развернулась и шагнула к графу.

Максимильян снял тяжелый плащ и сбросил его на лавку рядом с Уве. Последний только хмыкнул и перевел взгляд на Лорелей. Не сомневаюсь, фон Дитриха забавляла вся эта ситуация. Мне хотелось оглянуться на баронессу, чтобы увидеть выражение ее лица. Я даже представила всю степень раздражения, отразившееся на нем. Но сейчас важнее было поговорить с фон Эберштейном, раз уж я сделала выбор в пользу совести.

— Помешивать? – взвизгнула госпожа баронесса. – Да что она о себе возомнила, эта гувернантка? Чтобы я, урожденная Лорелей Леннинген готовила, как какая-то кухарка?

Не удержавшись, я закатила глаза. То же мне, Леннинген! Руки отвалятся? Или они у нее особенные, не такие, как у всех?

Хмыкнув, вдруг заметила, что граф пристально наблюдает за мной. От фон Эберштейна не укрылась моя реакция на недовольство его знакомой. Внутренне сжавшись, я приготовилась услышать гневную речь в свой адрес от господина графа, но он удивил меня, когда произнес:

— Лора, сделай, как попросили. Я не сомневаюсь, что у госпожи Вандермер есть серьезная причина для нашего с ней разговора.

Уве без стеснения расхохотался. Полагаю, его развеселил вид баронессы. Я же подошла к будущему нанимателю и попросила:

— Мы можем выйти?

Максимильян смерил меня взглядом, затем кивнул.

Уже стоя на крыльце, я скрестила руки на груди, точно зная, что скажу графу. И он, и остальные, должны понять: с деревней не все так просто. Наверное, я бы настояла, чтобы мы поехали дальше, даже несмотря на то, что лошади устали, но вряд ли это могло помочь. Определенно зло, которое обитало в деревне, почуяло нас еще на дороге, поэтому встреча с ним неизбежна. И да, лучше пусть все произойдет в доме, чем застанет нас в пути. Здесь я, по крайней мере, могу защитить своих попутчиков, если это не сможет сделать господин граф.