Книга Старая дорога, страница 23 – Анна Завгородняя

Вот почему мне было не по себе! Деревенька не пустая. Да, мертвая и мертвая давно. Но не пустая! Только как объяснить графу, Уве и остальным, что по уму нам бы ехать отсюда подобру-поздорову? Ведь Максимильян непременно спросит, откуда я узнала подобную информацию? Тогда придется сознаться, что у меня есть дар. А мне бы очень этого не хотелось. И все же, остаться здесь, означало подвергнуть опасности этих людей, которые были ко мне добры.

Понять бы еще, что поселилось в деревне? Не это ли нечто послужило причиной того, что сейчас здесь нет жителей и что дорога считается проклятой?

«А ведь ты вполне можешь помочь и очистить окрестности!» — промелькнула мысль. Но я тут же подавила добрый порыв.

Нет. И еще раз, нет! Использую силу – почувствует Рихтер. А если не он, то его прихвостни-ученики. Не сомневаюсь, что Вальтер был лишь вершиной айсберга. Не мог учитель отправить за мной одного Зальца!

Так что же делать?

— Сейчас же пойду и сообщу господину графу, что на мельнице всем будет лучше, — произнес Клаус, обгоняя меня, едва мы приблизились ко двору и дому, выбранному ранее для ночлега.

— Мельница не подходит, — сделала я попытку. – В ней нет окон и дверей. Там постоянно будет сквозить. Ни огня толком не развести, не выспаться – крылья мельницы так скрипят, что госпожа баронесса точно не сможет уснуть. – Я взглянула на Дайса, а когда поняла, что мужчина меня не слышит, или попросту не обращает внимания на то, что я говорю, решительно сдернула перчатку и коснулась щеки Клауса, шепнув почти нежно: — Никакой мельницы. Забудь. Мы остаемся в доме.

Он застыл, таращась на меня, затем быстро моргнул, раз, другой и вздрогнул всем телом, стоило отнять от его щеки ладонь.

— Что? – спросил удивленно помощник графа. Внутри во мне шевельнулась совесть и толика страха. Вот я и применила силу. Самую кроху, и все же...

— Я говорю, ступайте, принесите бумагу или щепки, — ответила, ежась от ветра, — чтобы развести огонь.

— Нет, — покачал головой Клаус, успешно позабывший про мельницу. – Не надо никаких щепок. Господин граф поможет вам с очагом. Все же, он маг.

— Вот и славно! – Я выдавила улыбку и бросив: — Тогда идемте в дом, у нас еще много работы, — побежала через двор, взлетев на крыльцо, где все еще стояла порядком продрогшая баронесса, кутавшаяся в теплую накидку.

— Куда это вы ходили? – спросила она недовольно.

— Искали что-то полезное, — ответила я и, предугадав последующие вопросы баронессы, тенью скользнула в дом.

* * *

Ночь опустилась стремительно. Еще несколько минут назад за окнами клубились сумерки, а затем за окном стало темным-темно.

Сидя у пылающего очага, я помешивала варево в котле, пока помощник графа, расчистив шаткий стол, нарезал продукты, предусмотрительно купленные у господина Кригера в его трактире. Так что голодными спать не придется.

— Я чертовски устал, — произнес Уве. Сидя на лавке, фон Дитрих вытянул длинные ноги и следил за моими действиями, улыбаясь каким-то своим мыслям.

— А я-то как утомилась! – пожаловалась баронесса. Лорелей бродила по дому, старательно приподнимая юбки из опасения испачкать подол, который, и так, уже был грязный от земли. Женщина испачкала его, когда вышла из экипажа и шла к дому.

Покосившись на баронессу, я рассмеялась про себя. Таким, как Лорелей не место в глуши. Она привыкла к дорогим салонам и балам. Даже стало любопытно, что заставило подобную женщину отправиться в путешествие с господином графом и его друзьями? Только кто расскажет о подобном простой гувернантке? Даже спрашивать не стану.