Книга Злобный рыцарь, страница 29 – Мария Барышева

— Это я понял! — поспешно перебил его Костя.

— Хранители не видят снов, но спать им тоже нужно, хоть и не так часто, как фл... людям. Они могут испытывать усталость. Могут испытывать и боль, правда, это не та боль, к которой ты привык. Хранителя можно ранить. И хранитель, — Георгий меланхолически вздохнул, — может умереть.

— Как?! — возмутился Костя. — Опять?!

— А ты думал! — удивился Георгий. — Таков порядок вещей. Подумай, сколько тысячелетий на этой планете существует жизнь. Живых в миллиарды миллиардов раз меньше, чем таких, как мы. На возрождение уходит ничтожное количество, и если б хранители были бессмертны, то здесь было бы не протолкнуться! Среди хранителей смертность гораздо выше, чем среди людей. Наш мир, который люди не видят, гораздо более опасен. И работа наша более опасна, чем любая, о которой тебе доводилось слышать.

— Что-то мне это все меньше и меньше нравится, — пробормотал Костя, но тут же встрепенулся. — Погоди, возрождение? Ты сказал, возрождение?! Можно снова стать живым?!

— Конечно, — просто ответил Георгий. — Но не так за здрассьте! Это право нужно заработать. Храни прилежно своего флинта, а там видно будет.

— Что видно?

— Это я не знаю.

— Тогда с чего ты взял, что это вообще произойдет?

— Я много раз видел возрожденных. Забавно — иной возраст, иная внешность, иные воспоминания, а мы все равно их узнаем... Но я должен тебе сказать, что среди нас достаточно хранителей, которые вовсе не стремятся возродиться. Они хорошо выполняют свои обязанности, но им отнюдь не хочется обратно.

— Это они тебе сказали?

— Мне тоже предлагали возрождение после моего второго флинта, — Георгий зевнул. — Я отказался.

Костя потрясенно вытаращил на него глаза.

— Отказался стать живым?! Ты что — дурак?!

— Да ну, — Георгий махнул рукой, — что-то неохота мне обратно во флинты. После всего, что я знаю... А так все заново, никаких воспоминаний, срок свой отживу, а потом опять учиться?! Не. Я так привык. Друзей у меня тут много. Опять же, добровольцы имеют право выбора. Я вон, теперь, за праправнуком приглядываю. Хороший пацан. Болван, конечно... а так — хороший. В принципе здесь неплохо... если б, конечно, не департаментские — носятся всюду, работать мешают. Особенно распределители, вроде Захарыча.

— Так, — решительно сказал Денисов, — давайте сюда эту бабу... как ее там... Анну Юрьевну! Я ее быстренько похраню — и обратно! Хоть симпатичная?

— Ах, да! — спохватился Георгий. — И никаких сексуальных потребностей.

— Как?!! — ошарашено спросил Костя. — Это еще что значит?!

— Хотеться не будет — вот что это значит, — в голосе наставника прозвучало плохо скрываемое злорадство. — Конечно, тебе будет нравиться смотреть на симпатичных девчонок, особенно на голых симпатичных девчонок — это никуда не деть. Но ты будешь только смотреть. Это все. Ты ничего не сможешь сделать. И не захочешь. Ты даже не сможешь их потрогать — в привычном смысле.

Костя поспешно убрал ладони, внимательно изучил обстановку внизу, вернул ладони на место и кивнул на них.

— Но ведь он же на месте!

— У тебя и голова есть. И все воздухопроводящие отверстия присутствуют. Анатомию-то зачем нарушать? Он-то на месте, только не работает. Он у тебя теперь для декоративности.

— То есть если даже я...