Книга Злобный рыцарь, страница 279 – Мария Барышева

— Героический болван с веслом! — Костя покачал головой, глядя на левую руку своего флинта, аккуратно лежащую на колене. Ее пальцы нетерпеливо подрагивали — им тоже хотелось на клавиши, но Аня не пускала их. Костя знал, что будет, если она даст и левой руке вытворять с клавишами то, что ей так хотелось. Чтобы исправить это, тоже нужны были деньги. Но исправить что? Что произошло с ее рукой и что произошло с ней самой? Если Станислав не ошибся и не соврал, то что превратило говорливую принцессу в рюшечках в робкую замарашку? Куда делись ее родители? И кто эта безвестная "она", которая, судя по всему, укрепляла его флинта в мысли, что он — полное ничтожество? И что, черт возьми, случилось с его собственным отцом?! Что, если он тоже мертв? Что, если бегун не ограничился Костей, и ему нужна вся его семья? Чертов бегун, за что он мог его убить?!

А как насчет тех, кого вы забыли? Вы знаете, скольких людей человек встречает даже за несколько лет?..

Ведь у него даже настоящих друзей не было, как выяснилось. Пусть он и не особо в них нуждался... но их не было. А двоюродный брат сам с удовольствием бы его укокошил!

Вы, Константин Валерьевич, обычная сволочь... Конечно, вы не злодей... вы — обычная сволочь...

— Черт! — Костя отвернулся и раздраженно заходил по гостиной среди рассеянного, почти не слышного клавишного перебора. — Слишком всего много! Даже не знаешь, за что хвататься! Кто эта тварь и что она задумала?! Сколько у меня еще времени?! Знать бы, сколько еще у меня времени?!

Фортепианные звуки начали складываться в подобие мелодии, густеть, и Костя сердито обернулся, уже зная, что Аня играет обеими руками. Он подошел к инструменту и положил ладонь на ее левое запястье.

— Не надо.

Музыка угасла. Аня удивленно посмотрела в пространство над его левым плечом. Ее левая рука замерла, тогда как пальцы правой продолжали едва-едва перебирать клавиши, и звуки, которые издавало фортепиано, теперь походили на тающие струйки дыма, выматывающиеся из так и не успевшего толком разгореться костра.

— Не надо, — настойчиво повторил Костя. — День и так был тяжелым. Иди спать.

Аня огляделась, потом пожала плечами и положила правую руку на запястье левой, так что ее пальцы прошли сквозь его ладонь. Костя чуть улыбнулся, глядя на их руки, утонувшие одна в другой без всякий ощущений для их владельцев, потом перевел взгляд на пятнышко на кончике носа своего флинта.

— Знаешь, — задумчиво сказал он, — а я к тебе уже почти и привык. Ты, конечно, с приветом... но ты ничего. Разумеется, ни у одного из нас не было выбора, и если б нам его предоставили, мы бы никогда не оказались в одной упряжке. Но в последнее время мне кажется, что в этом случае дурацкий департамент был не так уж неправ, — Костя убрал руку и щелкнул своего флинта по кончику носа. — И сейчас я чертовски рад, что ты никогда не узнаешь о том, что я только что сказал! Прекращай бренчать и иди спать, нам обоим нужно отдохнуть.

Позже, когда Аня уже тихонько посапывала в темноте спальни, а Гордей басовито храпел на платяном шкафу, подчавкивая во сне, Костя, забросив одну руку за голову, смотрел перед собой невидящими глазами, вновь и вновь мысленно прокручивая все события из отпечатка. Что-то беспокоило его — беспокоило очень сильно, но он так и не понял, что именно. Костя не мог знать, что углядел тогда в отпечатке представитель департамента распределений, но точно знал, что тоже увидел нечто очень странное. И тоже не смог осознать, что же это было.