Книга Злобный рыцарь, страница 217 – Мария Барышева

— Эхо рождает звук, а тень рождают предметы, — заметил Костя, не сводя глаз со своей ладони.

— В таком случае, попробуй коснуться ее, — предложил Георгий. — Только не делай этого резко, можешь испортить ей сон.

— Ты раньше этого не говорил, а я ведь пытался трясти ее, когда ей снились кошмары! — возмутился Костя.

— Пока ты не мог видеть сон, ты и влияния на него не имел. Это как с порывами ветра. Тебе уже следовало понять, как тут все устроено. Малькам по уши хватает порождений и других хранителей, им нужно учиться, и чем меньше они наломают дров, тем лучше.

— Типа защиты от дурака?! — хмыкнул Костя и, сжав зубы, медленно начал погружать ладонь в мерцающую поверхность, и та слабо спружинила, а потом поддалась. Золотистые искры облепили его пальцы, одев руку в драгоценную перчатку, а Денисов продолжал опускать руку вниз, глядя то на свои пальцы, то на спокойное лицо спящей. На его ладонь набросился уже целый сонм искр, они суетливо, негодующе тыкались в нее, точно пытаясь изгнать это чужеродное, посмевшее нарушить их хаотичный танец. Костя остановился, и вскоре большая часть искр вернулась на свои непредсказуемые орбиты, и только некоторые кувыркались вокруг руки. Он коснулся плеча Ани и застыл. След от его руки, прошедшей сквозь ореол сна, растаял, и сияние стало таким же, каким и раньше. Костя повел ладонь от плеча своего флинта к его подбородку, и за пальцами вновь сгустился искрящийся след. И исчез. Он смотрел на свою руку внутри золотистого сияния и недоуменно улыбался.

— Убедился? — снисходительно поинтересовался Георгий. — Ничего там нет. А вот в кошмары советую так руку не совать, их можно трогать только на поверхности. Руку, конечно, тебе не перемелет, но из строя вывести может. А просто касаться их — ничего, нормально. Более того, их нужно касаться, сглаживать — именно так можно сон успокоить. Вон они знают в этом толк, — Георгий указал на домовика, который, болтая ногами, слезал с гладильной доски, видимо раздраженный изобилием звуков и действий.

— Охох! — сердито сказал домовик и утопотал в коридор. Костя осторожно извлек свою руку из чужого сна и посмотрел на свою ладонь, которая теперь, без золотистого ореола казалась невероятно неинтересной. Потом снова принялся наблюдать за движением юрких искр. Какое-то время они бестолково метались туда-сюда, словно рой микроскопических обалдевших светлячков, потом часть их начала слаженно кружиться, образуя спирали, тогда как остальные потянулись во всех направлениях, складывая извивающиеся золотистые стебли, и теперь Аня лежала среди причудливых, растягивающихся и сжимающихся мерцающих узоров. К яркому золоту добавилось бледное, красно-коричневое, появились серебристые оттенки. Поверхность невесомого кокона перестала быть округлой и снова пошла неравномерной рябью.

— Обалдеть! — шепнул Костя. — Что там происходит?

— А я почем знаю?! — Георгий пожал плечами. — Снится что-то. Ничего ужасного пока, во всяком случае.

— Узнать бы... Вот если б было можно туда влезть...

— Влезть... Если б такое было возможно, то, я думаю, кто б влез в сон, тот абсолютной смертью не отделался бы — ему б такую страшную кару назначили, что у меня и фантазии столько нету. Сон — это ж настолько интимно... это тебе не под юбку своему флинту заглянуть!