Онлайн книга «Злобный рыцарь»
|
— Что ты пытаешься мне сказать? — озадаченно спросил Георгий. — Сам не знаю, — Костя раздраженно хлопнул себя ракеткой по колену. — Вот она спит, а я тут сижу! А завтра опять какие-нибудь боевые действия! А она даже не подозревает обо мне! — А-а, обижаешься, что никто не говорит тебе "спасибо"? — Да пошел ты! — А вот и наш Костя! — наставник развел руки, точно собирался заключить ученика в приветственные объятия, но тут Аня, слабо вздохнув, перекатилась на спину, от нее отчетливо потянуло испугом, и Денисов тотчас отвернулся, напряженно глядя на лицо своего флинта, которое уже не казалось таким безмятежным. Губы девушки плотно сжались, черты лица стали резче, пальцы левой руки начали чуть подрагивать. Она снова вздохнула, и в самом центре сияющего ореола среди нарядных цветных узоров вдруг всплеснулось грязно-красное, пробитое черными искрами, и потекло во все стороны, пожирая веселые чистые цвета. Светящийся кокон мгновенно утратил округлость и мерно, тяжело запульсировал, выгибаясь то зубцами, то шипастыми гребнями, похожими на рыбьи плавники, уже весь окрасившись в жутковатый цвет подсыхающей крови. Движения искр стали резкими, рваными, складываясь в острые, хищные узоры, и в сиянии образовалось несколько вращающихся промоин — казалось внутри невесомого кокона кружат маленькие смерчи. — Стой! — рявкнул Георгий, когда Костя, дернувшись к зловещему свечению, уже собрался сунуть в него руки, чтобы схватить своего флинта за плечи. — Не так надо! — Я должен ее разбудить! — зло ответил Костя, держа ладони над изгибающимися зубцами и шипами. — Смотри какое... — Руки не суй, я ж сказал! Это кошмар, он тебя к ней не пустит! Голосом буди, а лучше успокой сон, пока твари не явились! — Как?! Георгий мотнул головой вправо, и Костя увидел стремительно восходящие с другой стороны кокона пронзительно-желтые глаза — на сей раз Гордей проявил изумительную бесшумность. Его длинные брови распушились во все стороны, точно наэлектризованные, ноздри бешено раздувались, как будто он учуял целый бидон доступной сметаны, верхняя губа вздернулась, и в целом домовик сейчас выглядел довольно жутковато и мало напоминал хозяйственного, дружелюбного духа. Сейчас это был очень раздраженный дух, и Костя машинально порадовался, что домовика в такое состояние привела не его персона. Гордей издал металлический скрежет и протянул ладони над взбесившимся свечением. Из кончиков его пальцев мгновенно проросли и так же мгновенно спрятались длинные когти, после чего домовик опустил руко-лапы и начал медленно, сосредоточенно водить ладонями по поверхности кокона во все стороны, точно разглаживая сморщенную простыню на гладильной доске, и черных искр становилось меньше под его прикосновениями, мрачные оттенки красного бледнели на доли секунды, и хищная угловатость сглаживалась, но, впрочем, сон почти сразу же вновь ощетинивался зубцами и гребнями. Домовик начал издавать мощное, вибрирующее урчание, и Костя, ошеломленно наблюдающий за действом, почти сразу же уловил, как это урчание складывается в некую смутно узнаваемую мелодию. Он озадаченно повернулся к наставнику, и тот приглашающе мотнул головой — мол, давай. Костя машинально протянул руки, но тут же отдернул их. — Гладить и петь?! Это и есть средство?! Я же говорил — у меня нет слуха! К тому же, я уже пел ей как-то раз... |