Книга Последствия больших разговоров, страница 8 – Мария Барышева

Шталь бросила взгляд на часы - до начала рабочего дня оставалось еще семь минут. Она нерешительно потопталась перед крыльцом, воровато посматривая на окна, потом решительно шагнула к короткой лесенке между скучающими мраморными львами...

И в следующее мгновение оказалась метрах в пяти от нее, шумно дыша после, пожалуй, самого стремительного броска в своей жизни. Пошатнувшись, Эша поставила террариум на асфальт, положила на него ромашки, и ошеломленно заморгала, пытаясь понять, что произошло. Впрочем, понимать было особо нечего. Она почти ступила на первую ступеньку, после чего развернулась и припустила со всех ног, подстегиваемая неизвестно откуда взявшимся первобытным ужасом, словно за ней по пятам гналось клыкастое чудовище, горячо и смрадно дыша в шталевский затылок. Ужас, длиной в бросок от крыльца, пропавший так же неожиданно, как и появившийся, и сейчас казалось почти невозможным, что он вообще был.

— Что за ерунда?! - Эша огляделась, потом приподняла закрывавшую террариум ткань. Бонни, опершись четырьмя лапами о стекло и невероятно распушившись, смотрела в сторону крыльца, и во всей ее позе читался тот же вопрос. Шталь опустила ткань и тоже вновь посмотрела в сторону крыльца. Крыльцо было самым обыкновенным - таким же, как и в марте. Беззрачковые глаза мраморных львов, смотревших друг на друга в ленивом полуобороте, ничего не выражали. Львы казались сонными, пожилыми, кроме того, явно находились в первой стадии ожирения. Тяжелая дверь была неподвижна, стекло улыбалось бликами от восходящего солнца, словно насмехаясь, массивная литая ручка мягко поблескивала.

Оставив террариум стоять на асфальте, Эша снова ринулась к крыльцу, у самой ступеньки заложила крутой вираж и на большой скорости чуть не въехала носом в рябину, произраставшую метров за восемь от крыльца. На этот раз охвативший ее ужас был не первобытным, а вовсе каким-то несерьезным, детским, но, тем не менее, подействовавшим. Еще на бегу ей отчаянно захотелось забраться с головой под одеяло, но одеяла с собой не было, а когда Шталь заключила в объятия теплый рябиновый ствол, ужас уже пропал, и нужда в одеяле отпала. Эша отпустила дерево и медленно повернулась. Брошенный террариум сиротливо стоял перед крыльцом, и даже с такого расстояния Эша слышала доносящийся из него негодующий стук. Рябиновые ветви мягко шелестели на легком ветерке, шарики ягод игриво покачивались. Журчание водяных цветов, выраставших в фонтане, навевало дрему. На упитанных филейных частях мраморных львов шевелились тени. Все это пахло абсолютным издевательством.

— Я не пугаюсь ни с того, ни с сего, - пробормотала Эша, согнув пальцы когтями и медленно, кошачьим шагом приближаясь к крыльцу. - На это нужна очень серьезная причина. Я не пугалась в марте. Что изменилось с марта? Вывеска? Вряд ли меня так пугает возможность оказаться внутри института исследования и статистики сетевязальной промышленности. Значит, это львы. Львов тоже не было.

Она остановилась за полметра перед львами и с подозрением перевела взгляд с одной скульптуры на другую. Это явно были очень ленивые львы. Они не напугали бы и ребенка - уж куда им заставить взрослую тетку чуть ли не с воплями пуститься наутек?! Эша сделала шажок, внимательно наблюдая за мраморной львиной мордой, почти уверенная, что сейчас статуя в лучших традициях фильмов ужасов с каменным скрипом повернет голову, обнажит в ужасающем рыке мраморные клыки и одним прыжком взметнется со своего постамента.