Книга Пленница Его величества, страница 37 – Анастасия Миллюр

Пауза. Его дыхание — рядом. Моё — чуть сбилось.

— Сегодня ты дала мне то, чего не смогли дать маги. И сделала это с теми же инструментами, что у всех. Только иначе.

Он не ушёл. Просто медленно выпрямился. В его взгляде было то, что нельзя было назвать ни похотью, ни интересом. Это было желание другого рода — любопытство, желание разгадать, дотронуться до сути, а не до тела.

— Отдыхай. Это было только начало.

Он отвернулся. И только когда его шаги стихли, я позволила себе выдохнуть.

Не конец. Никогда не конец. Но сейчас — ничья.

Пока он еще не знает. Ценно не то, что мне рассказала Далила. Важно то, что она не сказала.

Ночь выдалась тяжёлой.

Меня будили обрывки чужих снов — чужие лица, чужие голоса, ощущения, которые не могли принадлежать мне. Я просыпалась с колотящимся сердцем, будто бежала, падала, кричала… и забывала всё, как только открывала глаза.

К утру голова гудела, будто кто-то стучал изнутри и не мог выбраться. Что-то медленно, но упорно подбиралось ближе — сквозь сон, сквозь тело, сквозь мысли.

А утром вместо уже привычных горничных пришел стражник.

Он задержался на пороге дольше, чем нужно, и посмотрел на меня как-то иначе. Не так, как раньше. В его взгляде не было безразличия — только напряжение. Будто он пытался понять, кого именно ведёт: женщину из гарема или нечто, что больше не укладывается в привычные рамки.

— Его величие ждёт вас, — сказал он, чуть тише обычного, избегая моего взгляда.

Я замерла, услышав эти слова. Не потому что удивилась — наоборот, ждала. Может быть, слишком ждала. Но именно это и пугало. Вызов от Императора сразу после пробуждения — это не просто каприз. Это знак. И он заставил сердце сжаться от тревоги. Потому что я не знала, зачем именно он зовёт меня — и кем он теперь видит меня.

Когда я подошла к дверям кабинета Императора, стражник на миг замер, прежде чем молча распахнуть дверь. Его взгляд был напряжённым, будто он боялся не за меня, а за то, что я могу принести с собой.

Я вошла внутрь и остановилась на пороге. Там было тихо, почти глухо — как в комнате, где только что погасли свечи. Воздух был тёплым, с тонким, узнаваемым ароматом — запах кожи, пряного табака и чего-то почти невидимого, что уже прочно ассоциировалось с ним. Запах Императора.

Он стоял у окна, как будто не заметил моего появления. Маг находился чуть позади, полускрытый в полумраке, но я чувствовала его взгляд.

В комнате стояла тишина, натянутая, как струна, и я знала — любое слово сорвёт её.

— Далила мертва, — сказал Император, не оборачиваясь.

Пальцы онемели, как будто кто-то вырвал воздух из лёгких. Горло сжалось, и внутри вспыхнул тот самый инстинкт, с которым я входила в допросную: что-то произошло — и теперь нужно действовать. Это была не просто смерть, это было подтверждение. След. Цепочка. Я не знала, куда она ведёт, но знала: у меня есть за что зацепиться.

— Её устранили, — сказала я. — Чтобы она не сказала больше.

Император обернулся. Его взгляд был тяжёлым, как всегда, но теперь в нём было что-то ещё. Какой-то странный ток прошёл между нами, когда наши глаза встретились. Я чувствовала этот взгляд на коже, словно прикосновение — тяжёлое, требовательное. Он смотрел не просто как правитель. Он смотрел, как мужчина, привыкший получать то, чего хочет. И будто спрашивал — не словами, а взглядом: сломаюсь ли я, если подойти ближе?