Книга Королева северных земель, страница 43 – Виктория Богачева

Рагнар вытащил нож из голенища и протянул его рыжей рукоятью вперёд. Впрочем, он был готов, что она всадит лезвие по эту самую рукоять в его брюхо. Но Сигрид взяла нож и заправила в собственный сапог, а заодно и набившийся из него снег выгребла.

Рыжая воительница не была дурой. И это наряду со всем остальным усложняло конунгу жизнь.

Они брели уже несколько часов, если судить по солнцу, когда Рагнару показалось, что он заново стал различать звуки. Правда, слышал он по-прежнему с болью, уши словно изнутри шипастой дубиной разрывало. Он повернулся и посмотрел на Сигрид: у неё было такое сосредоточенное, настороженное лицо, и она явно изо всех сил прислушивалась.

Хорошо. Значит, вскоре они перестанут быть настолько лёгкой добычей.

Он не сделал и десятка шагов, когда ощутимый тычок в плечо заставил его замереть и вновь повернуться. Сигрид, вскинув голову, резко и быстро втягивала носом воздух, словно принюхивалась. Вдруг её глаза расширились, а тело непроизвольно дёрнулось, и она что-то шепнула, и Рагнар скорее догадался, чем услышал или понял по губам.

— Медведь.

Он сделал глубокий вдох, втянул столько воздуха, что в груди стало тесно. И почуял едва уловимый запах мокрой шерсти. И крови.

— Идём, — прохрипел кое-как Рагнар и перехватил копьё. Второй рукой любовно огладил топорик на поясе, а затем вновь схватил Сигрид за запястье.

И на сей раз она и не помыслила вырываться.

Они пошли дальше осторожно, и вскоре на снегу проступили свежие следы: огромные отпечатки лап. Кажется, камнепад заставил медведей покинуть своё укрытие и вновь спуститься в долину. Но он же их и разделил, потому как отметины принадлежали лишь одному зверю.

— Он рядом… — с болезненной гримасой прошептала Сигрид.

И в тот миг воздух прорезал хриплый рёв, который они услышали несмотря на глухоту. Из-за елей вывалился огромный бурый медведь. Шерсть его свалялась, из распахнутой пасти капала слюна, а маленькие глазки сверкали безумием. Может, он не был бешенным, но и в разуме тоже не был.

Рагнар хорошо знал лесных зверей и их повадки, отец брал его на охоту ещё мальчишкой. Обычно на людей медведи не набрасывались, только если самка защищала детёнышей.

Впору было поверить в берсерка.

Всё это пронеслось у конунга в голове за один миг, пока медведь стремительно нёсся на них. Рагнар рванул Сигрид в сторону, вытолкнув перед собой.

— Лезь на дерево! — крикнул он.

А сам снял с пояса топор, в другой руке стиснул копьё и повернулся к хищнику. Тот был огромен. А ещё зол и голоден после долгой спячки.

Медведь бросился на Рагнара и рассёк воздух лапой совсем близко к лицу мужчины. Удар был такой силы, что если бы задел, от него остались бы лишь ошмётки. Конунг резко ушёл вбок и всадил остриё копья в грудь зверю, но тот, ревя, навалился всем весом и переломил древко, словно сухую ветку. Толкнув всей тушей, он отбросил Рагнара в дерево.

Из конунга вышибло весь дух, когда он приложился хребтом о сосну. Он упал, и снег хрустнул под ним, но тут же вскочил, сжав топор. А медведь уже бежал к Сигрид, которая, вопреки словам конунга, не полезла на дерево.

Обнажив нож, она встретила хищника, как подобало валькирии и воительнице — с оружием в руке. И даже успела ударить, но зверь легко подцепил её лапой и потянул на землю. Он словно играл с ней, как кот играет с мышью, потому что позволил Сигрид встать, замахнуться ножом второй раз и лишь затем страшно, наотмашь ударил лапой, и огромные когти полоснули по груди, прорвав одежду.