Книга Королева северных земель, страница 40 – Виктория Богачева

Они то уходили вверх по склону, то пропадали в камнях, то снова появлялись у промёрзшего ручья. Отряд Рагнара шёл, карабкаясь по скользким валунам, переправляясь по упавшим стволам, пробираясь сквозь густой можжевельник, коловший руки и щёки.

День тянулся бесконечно. Сырой холод пробирал до костей, сапоги тонули в грязи. Солнце, скрытое облаками, едва пробивалось сквозь серую пелену, и, казалось, будто всё вокруг окрашено в один глухой цвет: серо-зелёный, влажный, холодный.

— Они близко, — сказал в какой-то момент Эйрик, присев на корточки и ткнув пальцем в землю. — Следи свежие, земля ещё не успела подсохнуть.

Но медведи, словно забавляясь, уводили их все дальше. Неужто чуяли погоню?..

Когда сумерки начали сгущаться, а солнце скрылось за верхушками сосен, и лес потемнел, следы оборвались на камнях, по которым звери пробирались к скалам. Дальше идти было опасно: в темноте любой валун мог стать утащить в пропасть.

— Здесь, — коротко сказал Рагнар. — Ставим костры.

Мужчины быстро разошлись по сторонам, собирая валежник, расчищая место для костра. Искры взлетели в небо, и огонь ожил, прогоняя густые сумерки. Кто-то вытянул из-за спины мешки с вяленым мясом и лепёшками, кто-то принялся строгать колья, чтобы ночью медведи не застали их врасплох.

Лес шумел, ветер свистел в верхушках деревьев, а в темноте за огненным кругом слышалось тяжёлое, звериное дыхание.

Ярко горел костёр, разгоняя тьму. Воины сидели кругом, грели ладони, передавали друг другу рог со взваром. Дым поднимался к небу, щекотал глаза и застревал в волосах, а огонь плясал на суровых лицах.

— Слыхал я, — загудел Торлейв Рыжебородый, поглаживая огненную бороду, — что иной медведь вовсе и не медведь, а берсерк, которому слишком уж приглянулась шкура зверя. Натянул её и ходит теперь в ней, не смог снять.

— Брехня, — отмахнулся Эйрик Медвежья Лапа, кривя губы. — Берсерки дерутся, рычат, но чтоб зверем стать? Это уж бабьи сказки.

— А ты почём знаешь? — сразу же заспорил Торлейв. — Я ещё от отца слыхал про одного воина. Сильный был, никому не уступал. Пока Локи его не одурачил. Обещал силу звериную, и тот согласился. Так с той поры будто в нём две души жили: то человек, то зверь.

— Значит, это не медведи вчера рабов рвали? — с ехидцей заметил Эйрик. — Это сам Локи играет с нами? Ну так я ему покажу, кто кого разорвёт! — он с силой ударил себя кулаком в грудь.

— Тихо ты, — зашикали на него со всех сторон. — Не гневи Богов.

Мужчина, для которого единственным боком была его секира, только крякнул и отмахнулся.

— А вспомните, как прошлой весной охотники целый день бегали за лосем, а к вечеру оказалось, что собственные следы топтали!

Грянул громкий хохот, кто-то хлопнул ладонью по колену.

— Вот и нынче так будет! — фыркнул Торлейв. — Ходим кругами, следы ищем, а завтра проснёмся, и окажется, что гонялись за собственной тенью.

— Не окажется — глухо отозвался Рагнар, подняв голову. Он всё это время молчал. Сидел, упёршись локтями в колени, и смотрел в пляшущие языки пламени.

— Следы настоящие. И зверь настоящий. Мы его найдём.

Воины замолчали. Они верили, что конунг говорит с богами, и если тот сказал, стало быть, знал наверняка.

Сигрид, сидевшая чуть поодаль, прищурилась. Её волосы, собранные в косу, отливались медью в отблесках огня. Она смотрела не на мужчин, а в самую темень леса, словно ждала, что вот-вот оттуда донесётся рык.