Книга Королева северных земель, страница 171 – Виктория Богачева

Она прочистила горло и откашлялась.

— Ступайте в Длинным дом, — велела, поразмыслив. — Конунг Рагнар вскоре придёт.

А сама развернулась и отправилась искать мужа. Его не было ни в хижине у них, ни в той, где лежал Хакон. Она уже подумала, не подняться ли на вершину утёса, где располагался рунный камень Одина, но взмыленный Рагнар сам нагнал её на тропинке на берегу. Он снял кожаную куртку, нательная рубаха на нём промокла насквозь, а на костяшках пальцев проступили свежие ссадины.

Сигрид не стала спрашивать, где был муж. Вместо этого она сказала.

— Я велела всем собраться в Длинном доме. Пообещала, что ты вскоре придёшь.

Рагнар коротко кивнул.

— Только рубаху сменю, — и зашагал к их хижине.

— Откуда ты знаешь, что даны не врут? — спросила Сигрид.

Им вслед оборачивались все, кого они встречали по пути. Вести расходились по Вестфольду быстро. Уже каждый знал, что за беда приключалась в семье конунга Рагнара. А ведь вскоре вернутся из леса и Харальд с Ярлфрид...

— На всём севере нет таких оберегов, как у меня и Бьорна. Это подарок отца матери, конунга Ярислейва. Солнечное кольцо бога-громовержца Перуна.

Сигрид нахмурилась: последние слова муж произнёс на чудном языке, который она не разумела. Языке его матери.

— Я ни разу такой у тебя не видала, — произнесла она удивлённо.

Рагнар невесело хмыкнул.

— Громовержец Перун — Бог моей матери, но не моего отца. Я чту Одина.

— А Бьорн? — ещё шибче изумилась Сигрид, хмуря лоб.

— Сперва хотел досадить отцу, а после так уж повелось. Он два оберега носил. Одина и Перуна.

Они как раз дошли до хижины, и Рагнар сперва вылил на голову полведра ледяной воды, встряхнулся, словно пёс, и стянул через горло рубаху. Затем шагнул внутрь, пока капли стекали по его плечам, спине и груди, чертили полосы на жилистом, подтянутом теле. Сигрид замерла в дверях, наблюдая за мужем.

Он усмирил гнев, но не остыл, не успокоился. Она видела это в его пружинистой походке, в излишне мягких движениях и даже в усмешке, застывшей на его губах. Быть может, не уйди конунг с берега, и Ингвар Длинный Клинок был уже мёртв.

— Рагнар... — она вновь позвала его, как тогда, и резко шагнула вперёд, прижалась щекой к мокрой, холодной спине и обхватила под мышками, сомкнула руки на груди мужа.

Конунг застыл столбом посреди хижины и рвано, тяжело выдохнул. Сигрид ладонями ощущала, как стучит его сердце: быстро, громко.

Рагнар развернулся и взял лицо жены в свои руки, заставив посмотреть себе в глаза. Она и сама не знала, что с ней творилось. Уж никогда в жизни Сигрид не была плаксивой, а нынче защемило сердце.

— Ты что? — спросил удивлённо. — Я убью их. Вырежу под корень, если тронули Бьорна. А коли солгали... за обман спрошу сторицей.

— А если нет? Если назавтра они вернутся с твоим братом? — Сигрид, не отрываясь, смотрела ему в глаза. — Что тогда?

Судорога прошла по его лицу.

— Но второго-то оберега Ингвар не показал, — сказал Рагнар тихо. — Бьорн носил оба. И Одина, и Перуна. На шнурке один висел.

Сигрид широко распахнула глаза.

— Ты мыслишь?.. — выдохнула шёпотом.

Погладив большими пальцами её щеки, Рагнар отпустил жену, отступил на шаг и потянулся за свежей рубахой.

— Не говори пока ничего, — вымолвил глухо. — Поглядим.

Воительница торопливо кивнула.