Книга Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов, страница 69 – Диана Фурсова

Кайрэн стоял перед очагом и держал ладони, как стену. Его кожа светилась теплом. В глазах было золото.

— Уходи от решётки, — сказал он Ладе.

— Нет, — сказала Лада. — Это мой замок.

— Этонашзамок, — жёстко сказал Кайрэн. — И ты сейчас станешь дверью.

Лада сглотнула.

— Тогда закройте меня, — прошептала она.

Кайрэн дернулся, словно хотел сказать что-то другое. Но времени не было.

Белый огонь вдруг ударил по обручу на запястье, и Лада почувствовала, как её тянет — не ногами, не руками, а чем-то глубже. Будто кто-то под камнем тянет нитку, привязанную к её имени.

— Он… зовёт, — выдохнула она.

А из-под камня — не звук, а ощущение — пришло слово, чужое, холодное:

Хранитель.

Лада качнулась.

— Лада! — крикнула Мара.

Кайрэн поймал её за талию, удержал, прижал к себе на мгновение так крепко, что Лада почувствовала не только тепло — страх. Его. Настоящий.

— Слушай меня, — сказал он очень тихо, почти яростно. — Если печать спорит, ты должна дать ей опору. Одну. Без «но». Без «пока».

Лада зажмурилась.

— Я уже сказала «никогда», — выдохнула она. — Сколько ещё «никогда» вы хотите?

— Одно, — сказал Кайрэн. — Самое последнее.

Лада открыла глаза.

Белый огонь отражался в его взгляде. И в этом отражении она вдруг увидела — не дракона, не лорда, не власть. Человека, который боится потерять.

— Скажи, — прошептал Кайрэн, и голос дрогнул. — Скажи, что ты остаёшься.

Лада застыла.

— Что?

— Скажи печати, — выдохнул он, — что ты принадлежишь этому миру. Тогда она перестанет искать тебя между.

Лада почувствовала, как внутри у неё что-то сжалось так больно, что захотелось смеяться.

— Это… — хрипло сказала она, — это цена?

Кайрэн не отвёл взгляд.

— Да, — сказал он. — Я боялся этой цены.

Лада глухо выдохнула.

В голове мелькнуло: офисная лампа, кофе, отчёт, хлопок. И ощущение, что где-то там, в её прежней жизни, дверь всё ещё приоткрыта. Маленькая. Теоретическая. Как «возможность возврата».

Она посмотрела на Мару, которая держала тетрадь как щит. На Ниссу, которая сыпала соль трясущимися руками, но сражалась. На Грона, который нес песок и не бежал. На Рыжего, который молчал изо всех сил, хотя хотел кричать.

И поняла: если у неё где-то и был «дом», то он сейчас горел здесь.

— Хорошо, — сказала Лада тихо.

Кайрэн наклонился ближе.

— Лада…

— Не говорите ничего, — прошептала Лада. — Я сейчас делаю выбор, и я не хочу, чтобы вы его украшали.

Кайрэн замолчал.

Лада шагнула к очагу — не к камню, к решётке. К белому огню, который шипел без звука.

И произнесла — громко, чётко, как подпись под актом:

— Я остаюсь. Здесь. Навсегда.

Обруч на запястье вспыхнул так, что Лада вскрикнула.

Белый огонь вздрогнул — и вдруг, резко, как будто кто-то натянул поводок, начал втягиваться внутрь очага. Не гаснуть — уходить. Сжиматься. Закрываться.

По решётке пробежала волна жара — и остановилась.

Кайрэн выдохнул так, будто держал дыхание вечность.

Нисса, сыпавшая соль, упала на колени:

— Сработало…

Мара всхлипнула и прошептала:

— Лада…

Лада не ответила. Она смотрела на очаг, потому что в белом огне на секунду мелькнули те глубокие глаза — и закрылись, как дверь.

Снаружи кто-то завыл — не человек. Не собака. Тень в небе пронеслась, как удар крыла, и где-то далеко ответили драконы.

Но в таверне стало… тихо.

Не спокойно. Нет.