Книга Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов, страница 72 – Диана Фурсова

— Дом тебя сохранит как доказательство, — сухо сказала Лада. — Это хуже. Привыкай.

Кайрэн коротко кивнул Грону, и тот без лишних слов поднял Лиса, как мешок, и повёл к двери.

— Лада, — тихо сказала Мара, когда дверь закрылась. — Ты… ты правда его отпустила?

— Я не отпустила, — ответила Лада. — Я перенаправила расход. В подразделение, которое умеет работать с такими “жетонами”.

Нисса медленно опустила черпак.

— Ты страшная, — сказала она.

— Я хозяйка, — сказала Лада. — А хозяйка — это не про мягкость. Это про ответственность.

Рыжий поднял руку, как в школе:

— А можно мне ответственность поменьше?

— Можно, — сказала Лада. — Твоя ответственность сегодня — поесть.

Рыжий облегчённо выдохнул и пошёл к кухне так быстро, будто «поесть» было важной миссией.

К обеду в «У Чёрного Крыла» пришли те, кого Лада меньше всего хотела видеть — и больше всего ждала.

Талвир вошёл с выражением лица человека, который сто раз пожалел, что умеет читать. За ним — писарь, тот самый, с чернильницей, и двое стражников. Талвир оглядел решётку вокруг очага, цепи, колокольчики на дверях, таблички «НЕ ТРОГАТЬ» — и поморщился.

— Ты тут крепость построила, — буркнул он.

— Я тут бизнес построила, — отрезала Лада. — Крепость — бонус. Вы по делу или по привычке?

Писарь кашлянул, но Талвир не стал спорить. Он вытащил свиток, развернул на стойке и сказал мрачно:

— Перерасчёт.

Лада сразу протянула руку:

— Давайте сюда. И квитанции. И основания.

Талвир посмотрел так, будто хотел укусить, но вместо этого бросил:

— Основания — Дом. — Он кивнул куда-то в сторону, где стоял Кайрэн. — И Совет Крыльев. Гильдия поставщиков признала “ошибки начисления”. Ведомство огня… — он скривился, — пересмотрено.

Нисса высунулась из кухни:

— А “печать на огонь” где? В заднице?

Мара тихо сказала:

— Нисса.

Лада подняла ладонь:

— Нисса, хорошо. Но вежливо. Мы теперь официальные.

Нисса закатила глаза и ушла обратно, громко стуча котлом.

Лада пробежала глазами перерасчёт. Строки стали короче, суммы — меньше, и самое приятное: отдельной строкой стояло «возврат излишне взысканных сумм».

Лада подняла взгляд на Талвира.

— Вы сейчас мне скажете, что город возвращает деньги, — произнесла она медленно. — И я должна поверить?

Талвир буркнул:

— Верить не надо. Расписаться надо.

— О, — Лада улыбнулась. — Мой любимый жанр.

Она быстро поставила подпись, забрала бумаги и протянула руку:

— Теперь — снятие угрозы изъятия. Официально. С печатью.

Писарь уже тянулся к перу, а Талвир стиснул зубы и сказал:

— Печать будет. Но ты…

— Я что? — Лада подняла бровь.

— Ты… — Талвир посмотрел на решётку вокруг очага, на цепь, на табличку, на колокольчик. — Ты слишком уверенная.

— Я просто делаю так, чтобы меня не ели три раза за один и тот же узел, — сказала Лада. — Это называется “самоуважение”.

Талвир проворчал:

— Самоуважение у вас — заразное.

— Отлично, — сказала Лада. — Распространяйте.

Писарь поставил печать. Мокрую. Настоящую. На бумаге она блестела так, как блестит закрытая угроза.

Лада выдохнула и аккуратно положила лист в папку.

— Долги закрыты, — сказала она вслух, больше себе, чем кому-то. — Почти.

Мара, стоявшая рядом, тихо спросила:

— Почти?

Лада кивнула на книгу долгов Рины, лежащую под стойкой.

— Её долги — тоже, — сказала Лада. — Я не оставлю её “как было”. Я обещала себе: доделать правильно.