Книга Хозяйка своей судьбы, страница 90 – Виктория Богачева

— Кто сбежал? — взволнованным шёпотом спросила я Томаса. — Узнай, кто сбежал, и что с бароном Стэнли.

— Никуда не уходите, миледи, — строго велел он, отведя нас с Беатрис чуть в сторону. — Я скоро вернусь.

Вести, которых я ждала так долго, оказались настолько ошеломительными, что не укладывалось в голове. Теперь мне казалось, что битва длилась совсем мало времени, прошли всего-то сутки...

— Бедный барон Стэнли, да примет Небесная Матерь его душу, — пробормотала Беатрис, и я взвилась.

— Да что ты говоришь! Барон же ранен, он ещё не умер.

— После ранений редко выживают, Элеонор, — печально промолвила она, и, клянусь, мне захотелось схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть.

Задавив недостойный порыв в зародыше, я стиснула кулаки и отвернулась, дожидаясь Томаса. И почему маркиз не велел выдвигаться прямо сейчас? К чему ждать утра?! Могли бы добраться до Равенхолла ещё до наступления глубокой ночи.

— Миледи, — голос Томаса заставил меня подпрыгнуть на месте и резко повернуться.

Он говорил как-то сдавленно, словно через силу. Словно пришёл сообщить горестные вести.

— Из замка удалось сбежать леди Маргарет... — сказал на выдохе.

— Как это возможно?! — воскликнула я, прижав к груди ладонь.

Он пожал плечами.

— Кажется, за ними отправили погоню... Да может, она и не сбежала, просто пока не отыскали. Там такое творится, миледи... и родную мать не сразу сыщешь!

Я покачала головой. Я была уверена, что ядовитая гадина сбежала. Наверное, прежде разверзнутся небеса, чем леди Маргарет постигнет кара за все её злодеяния.

— А что с бароном Стэнли? — спросила уже тише, и голос чуть дрогнул.

— Говорят, жив... — Томас развёл руками. — Поди, оруженосец его убивается…

Надо ли говорить, что ночью я почти не сомкнула глаз, а утром едва дождалась, пока отряд снимется с места?

Когда Равенхолл показался в утреннем тумане, я сильнее сжала поводья, ошеломлённая. На стенах уже висели новые полотна — стяги барона Стэнли и герцога Блэкстона.

Ворота были распахнуты настежь. Каменные створы исполосованы зарубками, а возле них громоздились кучи щепы и полусгоревших бочек — следы тарана и поджогов. По дороге валялись поломанные копья, изорванные щиты; кое-где под ногами хрустели стрелы.

Внутри царил… хаос. Колодец был завален камнями, словно кто-то пытался лишить защитников воды; у стен по-прежнему догорали какие-то обломки. Возле лестницы в донжон наспех сложили погибших — я отвернулась не в силах смотреть. Чуть поодаль сидели раненые воины. Их собрали и связали грубыми верёвками.

Остро пахло гарью, кровью и железом. Гул голосов, звон металла, резкий смех — всё это перемешивалось с жалобными стонами раненых.

— Миледи! Леди Элеонор! — я вздрогнула, услышав, как незнакомый голос истошно выкрикивал моё имя. — Леди Элеонор вернулась!

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Взгляд десятков глаз — усталых, испуганных, злых — обрушился на меня разом.

Слуги, сбившиеся в кучку у стены, зашептались, кто-то всхлипнул. Связанные воины подняли головы; на лице одного мелькнула надежда, другой, напротив, сжал губы.

— Не останавливайтесь, миледи, — и Томас настойчиво потянул поводья.

Кое-как совладав с собой, я кивнула.

Я и представить не могла, что это окажется... настолько тяжело. Пока Томас уводил меня от основных ворот вглубь, я оглядывалась тайком, со страхом и жалостью подмечая следы прошедшей битвы. Перепуганные люди, изнурённые рыцари, горестный плач, крики... Сердце рвалось на части.