Книга Хозяйка своей судьбы, страница 91 – Виктория Богачева

Я пообещала себе, что сделаю всё, что в моих силах и помогу им. Нужно восстанавливать замок, нужно готовиться к суровой земле, нужно дать людям кровь и пищу. Я скоро буду или уже стала маркизой Равенхолл. Это не просто кучка незнакомцев. Я несу за них ответственность, у них нет никого, кроме меня...

Наконец, мы очутились во внутреннем дворе. Сюда почти не долетали горестные звуки, и также я не увидела ни раненых, ни слуг. Нас встретил изнурённый виконт Вильям Ретфорд. Его правая рука, сломанная в битве, безвольно покоилась на грубой тканевой перевязи.

— Барон очень плох, — сказал он, едва мы спешились. — Ищу ему кого-то, кто отпустит грехи.

— Ведите нас к нему, — приказал маркиз Нотвуд.

Клянусь, в уголках его губ притаилась довольная улыбка.

Барона Стэнли разместили со всеми почестями и удобствами — какие только можно было представить в замке, пережившем осаду. Ему выделили отдельную келью, но это скорее являлось минусом. Другие раненые лежали в самом просторном помещении Равенхолла: главном зале, в котором я впервые открыла глаза в этом мире. А вот барону досталось тесная, тёмная, душная келья. Вдобавок ко всему внутри горели свечи, и не хватало воздуха.

Но отдельное размещение считалось привилегией. Полководцу не полагалось лежать среди солдат.

Войдя в келью после уличной прохлады, я мгновенно закашлялась и покрылась липким потом.

В келье витал очень неприятный, сладковатый и гнилостный запах.

Нас набилось столько, что стало тесно. Барон Стэнли, обнажённый по пояс, раскинулся на деревянной, грубо сколоченной постели, укрытой какими-то тряпками. Его ноги окутывал плащ, а на груди и животе я увидела несвежие, сероватые повязки в бурых потёках. Лоб был покрыт испариной, плечи и ключицы блестели каплями пота даже в тусклом свете. Он метался словно в бреду, глаза были зажмурены, губы — плотно сжаты.

Почувствовав тошноту, я поспешно отвела взгляд и приложила к животу ладони, уже жалея, что пришла сюда. К горлу подкатывало отвращение, во рту сделалось кисло и горько, я едва смогла сглотнуть ставшую вязкой слюну.

Рядом с койкой, склонившись над бароном, стоял, кажется, лекарь. И ни малейшего доверия ни он сам, ни его действия не вызывали. Его окружали какие-то грязные тряпки, подозрительные чарки...

Тихий всхлип привлёк моё внимание. Я не сразу заметила оруженосца барона: он стоял на коленях у изголовья и стискивал ладони в молитвенном жесте. На грязных щеках виднелись разводы от слезы.

Когда в его руках лекаря появился узкий нож, я шагнула к нему, забыв про тошноту и отвращение.

— Что вы делаете?!

Вопрос в тесном помещении прозвучал слишком громко, ко мне сразу же обернулись все присутствующие, и судя по их лицам, они в происходящем ничего странного не видели.

— Кто она? — подслеповато прищурился лекарь и повернулся к маркизу Нотвуд.

— Я хозяйка замка. Леди Элеонора Равехолл, — отчеканила я, пытаясь перехватить взгляд мужчины.

Наверное, он не жил здесь, потому и не узнал меня. Или, быть может, его подвело зрение, не зря же он щурился. Великолепный кандидат на роль лекаря.

Что-то в моих словах заставило его застыть с вытянутой рукой. Словно ища поддержки, он обернулся к другим мужчинам, но и виконт, и маркиз отвели глаза и нехотя кивнули. В конце концов, они оба служили герцогу, а Блэкстон ясно дал понять, кого желает видеть хозяйкой замка Равенхолл.